Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц
— Но не с меня.
— Ах, так. И почему же?
Он широко улыбнулся.
— Потому что со своего лучшего друга денег не берут.
— И кто тебе это сказал?
— Что? Что ты не берешь денег со своего лучшего друга?
— Нет. Что ты мой лучший друг.
Саша молчал. Конечно, она хотела только подколоть его, сказал он себе. Но с другой стороны, она абсолютно права. Они были знакомы менее двух месяцев. Точнее говоря, всего лишь шесть недель. Так быстро не становятся лучшими друзьями, даже несмотря на взаимопонимание. И все-таки ее прямота неприятно уколола его самолюбие.
Неожиданно Джой ущипнула его за бок и крикнула:
— Не забывай нажимать на педали, лучший друг. Или я должна взять тебя на буксир?
— Не смеши меня! Посмотрим, кто будет первым на перекрестке!
Действительно это было — из ряда вон. Уже полчаса Саша ждал перед входом в кинотеатр «Синемакс Икс». Он забрал в кассе предварительно заказанные билеты, фильм начинался уже через минуту. Как ему показалось, он звонил Натали уже тысячу раз. Но всякий раз попадал только на автоответчик. В ответ ни звонка, ни эсэмэски, абсолютно ничего. Не случилось ли с ней чего-нибудь? Эта мысль всегда первой приходит ему в голову. Он сам постоянно предостерегал себя, внушал, что нельзя даже думать об этом, что надо отгонять подобные мысли, пока страх не перерос в панику и она не захлестнула его. «Такие вещи, конечно, случаются, — прозвучал в его голове голос Андроша, — но не так часто, как тебя заставляет думать твой горький опыт». Итак, никакого несчастного случая, никакого внезапного сердечного приступа, никакого убийства. Что остается? Ответ был настолько же прост, насколько и очевиден: Натали оставила его в дураках.
«Глупая корова», — разочарованно подумал он. Собственно говоря, у него не было ни малейшего желания сидеть одному в битком набитом зале, с единственным свободным местом рядом с собой; но с другой стороны, у него уже были билеты, и он хотел непременно посмотреть этот фильм. «Жду еще пять минут, — решил он, — и иду в зал».
Десять минут спустя он отправился в фойе. Примерно столько минут продолжались в «Синемакс Икс» рекламные ролики. Конечно, теперь он удостоится нервных взглядов тех людей, которым придется вставать со своих мест, пропуская его. Перед входом в зал № 4 он превратил один из двух билетов в конфетти и подбросил его вверх. Затем он направился к контролеру билетов.
Когда Саша вернулся домой, его матери еще не было дома. Впервые за последний год он был рад этому. И Джой он не хотел видеть, сегодня она могла сколько угодно шуметь на своем балконе, чтобы выманить его. Собственно говоря, а что ей-то было нужно от него? Сегодня он был не в том настроении. Он лишь надеялся, что она не переберется на их балкон, чтобы постучать в окно его комнаты. Хотя от нее можно было всего ожидать.
Его мать пришла домой поздно, и он ни одной секунды не беспокоился о ней и не боялся. И если его все-таки охватывало беспокойство, то он представлял себе, что она просто сидит за своим письменным столом в Управлении полиции Мюнхена и работает и что он сам как будто подходит к ее столу, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Доктор Андрош научил его этому приему, и он функционировал на удивление хорошо. «Когда ты что-то представляешь себе, твои чувства, — сказал он, — не очень сильно отличаются от того, что есть на самом деле». Сегодня Андрош мог бы гордиться им. Полный успех. Теперь его можно было оставлять в дураках, не опасаясь того, что он наложит в штаны.
Поскольку Саша лежал на кровати и слушал музыку через наушники, он заметил свою мать только тогда, когда она уже вошла в его комнату. Сделав знак рукой, она показала, что хочет поговорить с ним. Он вытащил наушники из ушей.
— Ты себя хорошо чувствуешь, дорогой?
— Конечно. Все отлично.
Она посмотрела на него своим внимательным взглядом, но не стала развивать эту тему. По-видимому, после напряженного рабочего дня, после всех этих расследований и допросов у нее не было желания вникать еще и в проблемы сына.
— Ты уже поужинал? — спросила она.
— Нет.
— Хочешь есть?
И да, и нет. Во всяком случае, сегодня у него не было желания изображать из себя повара. В конце концов, он ведь не нанимался.
— Эй! Я тебя о чем-то спросила.
— Да понял уже, я что-нибудь приготовлю для нас!
Он нервно вскочил с кровати.
— Я не это имела в виду. Я тоже могу что-нибудь приготовить. Или мы что-нибудь закажем. Мне захотелось из китайской кухни. Утку по-пекински или что-то в этом роде. А что заказать тебе?
— Мне без разницы.
— Ну, давай же, что ты хочешь?
— Без понятия. Что-нибудь из курятины.
Наконец она оставила его в покое. Он снова лег на кровать, вставил в уши наушники и включил музыку еще громче.
Полчаса спустя они молча набивали свои желудки китайской едой. В воздухе висел сладковатый аромат соевого соуса. Его мать взяла не утку по-пекински, а курицу и лапшу. Когда голод был утолен, она, как и ожидалось, снова начала его расспрашивать.
— Теперь скажи, наконец, что с тобой происходит. Я же вижу по твоему лицу, что что-то не в порядке. Ты влюбился?
Он смял бумажную салфетку, которую держал в руке.
— Чушь!
— Что же тогда? Неприятности в школе?
— Прекрати. Ничего подобного.
Ребром правой руки она вытерла соус с уголка рта. В этот момент он заметил это. Обручальное кольцо. Она его больше не носила. Он бросил свою вилку, или это вилка выпала у него из его рук, или произошло и то и другое, вскочил со своего места и бросился вон из кухни.
— А что теперь-то стряслось? — услышал он голос матери, а через несколько секунд — о, черт…
Он с силой захлопнул за собой дверь своей комнаты и повернул ключ в замке.
Действительно, сегодня был такой день, что хуже и быть не может. Такой день, когда тебя разочаровывали все, даже близкие тебе люди.
— Саша… открой… пожалуйста…
Она поскреблась в дверь.
Но он продолжал хранить молчание.
— Не будь же ребенком. Ты же всегда хотел повзрослеть. Тогда и веди себя по-взрослому. Позволь мне все объяснить.
«Да пошла ты…» — подумал он, надел наушники и врубил музыку на такую громкость, что у него заболели уши.
Где же была Джой, когда она так нужна?
