Петька и его друзья - Иван Максимович Ваганов
— Ну и сон! Надо же такому присниться! — Рыжик поморщился, тряхнул головой. Шапка, уши которой торчали вверх, сползла на затылок, вихорек рыжих волос выскочил из-под нее. А усыпанные веснушками Петькины уши смешно зашевелились. Кто-то громко прыснул. Рая тихо толкнула Рыжика в спину и спросила:
— Надолго завел пластинку?
Рыжик вскинул на нее глаза и развел руками:
— От вещих снов никуда не уйдешь. Вам смешно, а я вот ничего поделать не могу с собой.
Костя Рябцев ядовито протянул:
— Мели, Емеля, твоя неделя.
Владька махнул рукой:
— А ну тебя, балаболка!
Юра вскочил на ноги.
— Ну, Петух, держись! — пригрозил он. — Если сон сбудется, назовем тебя знаменитым факиром. А если нет, вырву твой красный чуб!
В один миг Юра очутился в углу. Отбросил рулон в сторону, и ребята ахнули. На полу стояла невредимая Владькина шкатулка. Владька не поверил своим глазам. Не мигая смотрел он на шкатулку и не знал, что делать. Рыжик, сохраняя полное спокойствие, то переводил свой безмятежный взгляд на Владьку, то на ребят. Потом поднялся, вразвалку подошел к Владьке.
— Ну и жук же ты, Владька! Скажи по совести, зачем ты разыграл комедию со шкатулкой?
Владька покраснел, заморгал глазами, чуть слышно пролепетал:
— Я ее в подвал ставил, честное слово.
— Скажи на милость! Его разоблачили, а он еще увертывается. На твоем честном слове далеко не уедешь. Гони-ка лучше всем по мороженке, а то, — Рыжик покрутил пальцем вокруг Владькиного носа, — а то жалеть будешь!
— Владька, не жилься, соглашайся. Что тебе стоит купить тридцать мороженок? — посоветовал Юра. — Да и вообще ты должен Петьку благодарить. Не приснись ему такой сон, не видать тебе шкатулки. Петькин сон — вещий!
Рыжик развел руками и удивленно сказал:
— Вот и не верь после этого снам!
Виктор улыбнулся про себя. Девушки засмеялись. А Рыжик обнял Владьку за плечи:
— Ничего, сеньор, шкатулка стоит тридцати мороженок. Правду я говорю?
Владька вздохнул и согласился. А что ему еще оставалось делать?
СТЕПАН ГЕРАСИМОВИЧ
На следующий день приступили к шпаклевке. Предстояло шпаклевать полы, двери и оконные переплеты. Юра и Рыжик готовили пятый этаж, Рая, Валя и Владька — четвертый. Остальных ребят расставили по нижним этажам и лестничному маршу. Рыжик взял ведро, наполненное шпаклевочной массой, негромко запел свою любимую песенку. Юра подтянул:
Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Рыжик не торопился. Помня совет Степана Герасимовича: «Поспешишь, людей насмешишь. В нашем деле присмотреться, да приноровиться надо, а потом работай без оглядки». Ровным слоем ложилась у него шпаклевка на поверхность пола, ни одной вмятины, ни одного бугорка. Думал: скоро вот секцию отделывать закончат. Сейчас шпаклевка, потом покраска — и порядок!
К обеденному перерыву они окончили шпаклевку в одной комнате и, прежде чем перейти во вторую, попросили Степана Герасимовича принять у них работу.
— Сделано, так сказать, хорошо, — осмотрев полы, двери и оконные переплеты, сказал Степан Герасимович и полез в карман за часами. — Ого! Времени-то уже одиннадцать. Вот-вот обеденный перерыв.
Снова осторожно опустил часы в карман. Рыжик шагнул к нему:
— Степан Герасимович, можно спросить?
— Валяй!
— Скажите, где вы часы взяли?
— Эээ, парень, это долгая песня. Расскажу как-нибудь в другой раз, а сейчас, сам понимаешь, работы много, — ответил старик и вышел.
Не успели приятели приступить к работе, в коридоре, раздался шум. Выглянули за дверь, а там толпился почти весь класс. Оказывается, Степан Герасимович похвалил Рыжика с Юрой перед ребятами, вот они и сбежались посмотреть.
— Как это вы успели столько сделать? — спросила Рая.
— А чего тут хитрого, шпатель в руки и… пошло, — браво отозвался Рыжик.
— Ишь, какой быстрый. Мы вон зашпаклевали в одной комнате, а Степан Герасимович пришел и говорит: «Что это вы делаете, этак на вас шпаклевки не наберешься. А что жильцы скажут, когда пол облупится? Все пришлось заново переделывать. Владька виноват. Ему говоришь так не надо, а он по-своему. Мучение одно.
Юру так и подмывало похвастаться перед Раей. Он сдвинул на затылок шапку и, подражая Рыжику, пригласил:
— Пошли, я вам покажу, как надо шпаклевать.
За ним двинулись гурьбой. Рыжик подумал: «Вот опростоволосится сейчас». Но нет! Юра работал ловко и быстро.
— Юрка, да ты мастер! — крикнул он, но Юра не отрывался от работы.
Увлеченные трудовой горячкой, ребята не успели оглянуться, как проскочила неделя, а за ней вторая. А работы впереди еще много. Неужели не успеют? Ведь месяц быстро пролетит, кончится непрерывная практика, а секция останется недоделанной?
Виктор как-то заглянул в бригаду Боровкова, в конце рабочего дня, когда все разошлись. И расстроился. Оказывается, в бригаде Боровкова стены уже отливали белизной, полы прошпаклеваны, в санузлах и по лестничным маршам протянулась синенькая полоска: это отбили панели и теперь осталось прогрунтовать их и крыть маслом. Рассказал об этом своим друзьям.
— У нас шпаклевка заканчивается, а еще пемзовать надо, — сказал он.
— Пемзовка? — удивился Рыжик. — Нашел трудность. Ерунда! Возьмемся и…
— Ты как Цезарь: пришел, увидел, победил, — усмехнулся Костя.
— А что?
— Все равно отстанем, — сказал Виктор.
— Можно и не отстать, — возразил Рыжик. — Знаете, что? Завтра выходной, а мы его, — Рыжик рубанул ладонью — по боку!
— И правда! — обрадовался Виктор. — За день мы так двинем — держись!
— Гениально! — крикнул Костя Рябцев. — Как это ты, Петька, додумался, а?
— Нечего смеяться.
Юра высказался против. На выходной день у него были свои планы. Завтра будет хоккей. Складывая инструмент в ящик, он ворчал про себя. Балаболка этот Рыжик. И чего ему надо? Еще в выходной придумал работать.
Ребята пошли к Степану Герасимовичу, чтобы попросить на завтра разрешение. Мастер не только работать, но и думать о работе в выходной день запретил.
— Выходной день, — объяснил он на радость Юры, — святое святых. За него много пролито рабочей крови, так что давайте пользоваться им сполна. И опять же рабочий человек не одним делом живет. Я со старухой в театр надумал завтра. Да и у вас на завтра всяких планов, наверно, полно. Так что выходного дня давайте трогать не будем. Согласны? Поднажмем в обычные дни.
— Согласны! — крикнул Юра и покосился на Рыжика: чего доброго еще вспылит. Но Рыжик отнесся к словам Степана Герасимовича хладнокровно. Его уже заботило что-то другое.
— Степан Герасимович, — наконец насмелился Рыжик. — А когда вы нам
