Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский

дом с резными наличниками и высоким крыльцом.

Я еще раз сверился с запиской Овсянникова, проверил номер, поднялся и постучал.

Дверь открыла женщина лет тридцати с небольшим.

— Доброго здоровья, сударыня. Мне велено передать по этому адресу письмо от Глеба Маркеловича Овсянникова.

Женщина изменилась в лице.

— От Глеба?

Вот тут до меня, кажется, дошло.

— Вы родственница Глеба Маркеловича?

Она слегка улыбнулась.

— Елизавета Сергеевна Овсянникова. Его жена.

Я едва удержался, чтобы не глянуть на Семена.

— Андрей Громов, — представился я и протянул конверт. — Глеб Маркелович просил вручить вам лично.

Услышав мою фамилию, она тепло улыбнулась.

— Так вы тот самый Громов? Глеб о вас писал. Проходите, что же вы на морозе-то стоите.

Из соседней комнаты тут же выглянул мальчишка, а следом девочка помладше.

— Маменька, кто там?

— Маркел, не мешай. Казаки письмо от батюшки вашего привезли.

Пока Елизавета Сергеевна вскрывала конверт, дети принялись разглядывать награды, выглядывавшие из-под наших распахнутых полушубков.

— Дяденька, а эта медаль за что?

— Наташа! — одернула ее мать.

— Ничего, ничего, — улыбнулся я. — Эта за охрану границы.

— А первая?

— А первая за спасение жирафа в жаркой Африке, — встрял Сема.

— Что, в самой всамделишной Африке? — округлила глаза девочка.

— Наташа… — снова одернула ее Елизавета Сергеевна.

Маркел выглядел не по годам серьезным.

— Папа нам писал, что он атаман теперь.

— Есть такое, — кивнул Семен.

— Он же всей станицей командует?

— Не только. Ваш отец отвечает за станицу, казаков и их семьи.

— А вы ему подчиняетесь?

— Так и есть, — ответил я.

Мальчик немного подумал.

— Он строгий атаман?

Перед глазами почему-то возник Овсянников ночью в правлении, ожидающий возвращения разъездов.

— Строгий, — сказал я. — Но справедливый.

Елизавета Сергеевна дочитала письмо и аккуратно его сложила.

— Передадите ему ответ?

— Обязательно.

Она достала бумагу. Маркел побежал за чернилами, а Наташа за каким-то рисунком.

Семен наклонился ко мне.

— Видная у Глеба Маркеловича супруга.

— Тише ты.

— А чего? Я ничего плохого не сказал.

Через четверть часа нам вручили ответное письмо и сложенный детский рисунок. Мы попрощались и направились к Рогову, который ждал дальше по улице.

У самого угла Семен легонько прихватил меня за локоть.

— Не вертись, Андрюха.

— Что?

— Серой шапки уже нет. Гляди, у водовозной бочки, в рыжем башлыке. Нас уже другому соглядатаю передали.

Ну вот. Похоже, наука, вбитая в учебном лагере, даром не пропала.

Мы дошли до саней и тронулись дальше. Матвей Савельевич остановился возле оружейной лавки. Неподалеку с других саней спрыгнул соглядатай в рыжем башлыке и сразу нырнул в хлебную лавку чуть поодаль.

В оружейной я хотел разжиться патронами. Перед отъездом из Лончаково у меня оставалось их всего пятнадцать к «Ли-Метфорду». Почитай ничего.

Зашли вместе с Семеном и сразу ощутили запах оружейного масла. По стенам висели охотничьи ружья и винтовки, на полках лежали револьверы, гильзы, шомпола, принадлежности для чистки и коробки с боеприпасами.

Хозяин оглядел нас.

— Что изволите, господа?

— Доброго здравия. Нужны английские патроны, триста три тысячных дюйма. К винтовке Ли-Метфорда.

Лавочник приподнял бровь.

— Вот это вы удивили. Винтовка образца восемьдесят восьмого?

— Она самая.

— Обождите немного, — улыбнулся он и скрылся за перегородкой.

Вскоре вернулся с четырьмя плотными бумажными пачками.

— Есть сорок штук. На дымном порохе.

Я взял один патрон. Латунная гильза с закраиной и бутылочным скатом, круглоголовая пуля в светлой мельхиоровой оболочке. Все как надо.

— Почем будут?

— Двенадцать копеек штука.

Я присвистнул.

— Четыре рубля восемьдесят за сорок патронов?

— А вы попробуйте такие еще где-то во Владивостоке сыскать. Новейший английский военный патрон. Мне и то они случайно через третьи руки достались.

Семен заглянул через мое плечо.

— Андрюха, за двенадцать копеек патрон оно тебе надо?

— Найдешь дешевле, купим дешевле.

Я отложил пачки.

— А одиннадцатимиллиметровые французские имеются? К морскому Кропачеку.

Торговец задумался.

— Кропачек семьдесят восьмого? Тогда вам обыкновенный Гра нужен.

— Он.

С этим оказалось проще. Хозяин достал несколько пачек старого французского боеприпаса. Я вынул один патрон: здоровенная бутылочная гильза с закраиной, тяжелая свинцовая пуля.

— Сколько?

— По восемь копеек будут. Сорок отдам за три двадцать.

— Беру. А к французскому Лебелю имеются?

На этот раз хозяин покачал головой.

— С этим хуже. Восьмимиллиметровые образца восемьдесят шестого нынче почти не достать. Большая редкость, молодой человек.

— Что, прям-таки совсем нет?

— Погоди-ка.

Он опять полез в кладовую и долго там чем-то гремел. Вернулся с маленьким свертком в промасленной бумаге.

— Два десятка лежат. Моряк один осенью оставил. Больше нет и когда будут, не знаю.

Я развернул, патроны были те самые: короткая толстая бутылочная гильза с закраиной и тяжелая тупоносая оболочечная пуля. Эти уже снаряжались бездымным французским порохом, и после Кропачека разница в стрельбе ощущалась довольно сильно.

— По пятнадцать копеек, — сказал торговец.

— Три рубля?!

— Можете не брать.

Я еще раз посмотрел на патроны. Когда в следующий раз попадется французский восьмимиллиметровый боеприпас, одному Господу известно.

— Давайте.

Рыжий тяжело вздохнул.

— Все, пропал Андрюха! Ты ж все Сашкино приданое в порох сейчас перевел. Вот на кой оно тебе надо?

— Беру, значит, надо, Сема.

— Дело твое. Отойди-ка, мне тоже прикупить кой чего, — повернул он голову на лавочника, — Двенадцатый калибр имеется?

— Для чего?

— «Винчестер» восемьдесят седьмого года.

Хозяин уже потянулся к полке, но остановился.

— Двенадцатый с рычагом?

— Он самый.

— Тогда только такие короткие. Две и пять восьмых дюйма, на черном порохе. Длиннее туда лучше не суйте.

Семен кивнул.

— Такие и нужны.

На прилавок легли бумажные патроны двенадцатого калибра.

— Что снаряжено?

— Дробь разная. Есть крупная, помельче, еще картечь.

— Картечь давайте.

— Сколько?

— Двадцать пять.

— По шесть копеек. Рубль пятьдесят выходит.

Семен подумал.

— А с пулей есть?

— С круглой пулей десяток найдется. По восемь копеек штука.

— Все десять. И для перезарядки соберите все потребное.

Теперь пришел мой черед усмехаться.

— А говорил, я тут разошелся.

— У тебя четыре разных ствола жрать просят, а у меня один.

— Зато прожорливый.

— Дык я же их сам перезаряжать могу, что давно и делаю!

Пока Семен пересчитывал