Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский
Хозяин взял карандаш, но я уже и сам сложил сумму в уме.
На одни патроны у нас двоих вышло тринадцать рублей тридцать копеек. Масло, петля и припасы для перезарядки сверху.
Сумма немалая.
Семен покосился на меня.
— Ну что, жених? Кольца-то после такого брать станешь?
— Не переживай, разберемся.
Пока торговец заворачивал покупки в плотную бумагу и перевязывал, я мельком посмотрел через окно. Человек в рыжем башлыке стоял на противоположной стороне улицы.
Ну что ж, пущай глядит.
Следом мы заглянули к ювелиру. Я достал две узкие полоски ткани с красными стежками, которые Саша передала мне в Лончаково для мерки.
— Обручальные кольца нужны. Самые простые.
Мастер выложил на бархатную подушечку несколько пар. Я выбрал гладкие, без камней и узоров. Себе золотое, Саше серебряное, как по обычаю положено.
После лавки направились в трактир.
Матвей Савельевич выбрал стол почти посередине зала. Отсюда были видны дверь и окна. Мы сняли полушубки, оставив награды на виду, заказали борщ и чай.
Есть хотелось по-настоящему, поэтому первые минуты просто работали ложками.
За окном несколько раз мелькнул рыжий башлык. Через некоторое время вошел Монах. Стряхнул снег с сапог, снял папаху и, проходя к стойке, будто невзначай провел ладонью по левому плечу.
Условный знак.
Наблюдение теперь вели со стороны.
Матвей Савельевич спокойно допил чай.
— Я выхожу первым. Вы доедайте и потом через кухню. Справу и покупки оставите в кладовой, наши люди заберут.
Он расплатился и вышел через парадную дверь.
Мы доели, выпили чай и подождали, пока Рогов на санях уедет. Потом Семен подозвал полового, а я пошел на кухню.
Повариха ткнула ложкой на маленькую кладовую. Внутри лежали два свертка с одеждой.
Я снял папаху, полушубок, чекмень и шаровары. Взамен натянул темные штаны, суконную куртку, старый полушубок и потрепанную меховую шапку. Сапоги оставил свои. Револьвер и бебут тоже при мне.
Справу свернул и оставил вместе с купленными патронами и кольцами. Потом все это заберет человек Матвея Савельевича.
Через минуту появился Семен.
— В таких штанах я и за мастерового сойду, — возмутился он.
— На то и расчет, Рыжий.
Мы вышли через кухню в хозяйственный двор и ушли проходами между сараями.
Дворами и боковыми улицами добрались до небольшой мастерской на краю Миллионки. Здесь нам велели ждать, пока Сыч с Бурым разберутся, кто за нами следил.
Прошло несколько часов. Только под вечер появился Матвей Савельевич.
— Вся цепочка, похоже, ушла сюда, — сказал он. — Самого Руднева пока не видели. Но странность имеется. Последний человек уже знает, что его ведут.
— Бурого засек? — спросил Семен.
— Похоже на то. Дважды мог оторваться наверняка и не стал. Как только наши отставали, сам замедлялся.
Я задумался.
— Тогда за ним больше идти нельзя.
Матвей Савельевич посмотрел на меня.
— Почему?
— Потому что он не уходит. Он ведет нас туда, куда ему нужно.
— И вот так отпустить? — спросил Семен.
— Пусть Сыч с Бурым исчезнут. Если есть другие люди, передадут его им.
Матвей усмехнулся краем рта.
— Как с языка снял, Абиссинец. Сыч почти то же самое уже и сделал. Теперь его ведут люди Шлыкова.
Через некоторое время в дверь постучали. Мальчишка-посыльный передал Матвею записку и тут же исчез.
— Сработало, кажись, — улыбнулся Матвей, пробежав по ней глазами.
Мы вышли из мастерской и двинулись по заснеженным дворам и темным проходам Миллионки. Матвей вел нас к одной из запасных точек наружного кольца.
Остановились под навесом закрытого торгового двора.
Из темноты появился Сыч.
— Связной вошел в складской двор. У задних ворот стоят сани.
— Руднев? — спросил Семен.
— Только что видел его в окне, — кивнул Сыч.
— Выходит, разыскали все-таки! — сказал я, расстегивая полушубок, чтобы достать револьвер.
Глава 9. База на Миллионке
Сыч отвел нас под навес. На перевернутом ящике лежал кусок оберточной бумаги с наспех начерченной схемой двора.
— Главные ворота здесь. Сразу за ними сани. Галерея идет вдоль левого склада, лестницы с обоих концов. У задней калитки проход в соседний двор. Там четверо, не считая Руднева. Может, и больше. Один у ворот, второй с лошадьми, еще двое внутри.
— Что еще приметить успел? — спросил Матвей Савельевич.
— Когда сани прибыли, в них уже лежал сундук. Сейчас еще два мешка загрузили, с чем — непонятно. Если Руднев не сегодня уходить собирается, значит, хочет нас обмануть.
Я заглянул в щель между досками. Во дворе один мужик подтягивал чересседельник на лошади, второй снимал тяжелый брус с ворот.
— К Аркадию Игнатьевичу пацана отправил сразу, как Руднева увидел, — продолжил Сыч. — Ответ вот-вот будет. Но если не придет до того, как ворота откроют, придется самим решать.
— Верно, — сказал Матвей Савельевич.
Я еще раз посмотрел на схему.
Ломануться разом через ворота и калитку проще всего. Но пока нас во дворе не видели, преимущество оставалось за нами, а как поднимем шум, то Руднев запрется внутри и станет отстреливаться. Именно этого дядя Аркадий и хотел избежать.
Мужик уже снял запорный брус и теперь возился со створкой. Возчик у саней подтягивал постромки.
— А чего нам вообще во двор лезть? — спросил я.
Сыч повернул голову:
— В смысле?
— Пускай сами выходят. Первый откроет ворота и шагнет наружу. Берем его здесь, за углом. По возможности тихо. Матвей Савельевич идет к лошадям, а мы с тобой следом снимаем возничего, пока он не понял, что произошло.
Я ткнул пальцем в заднюю калитку.
— Рыжий с Монахом внутрь пока не суются. Берут того, кто попробует уйти через задний ход, и держат дальнюю лестницу. Бурый остается снаружи у прохода. Шлыков с Костей и остальными перекрывает улицу и соседний двор.
Матвей Савельевич нахмурился над схемой.
— А те двое, что внутри?
— Раньше времени их пугать не стоит. Сначала двор, потом уже пойдем на лестницы.
Сыч несколько мгновений молчал, потом кивнул.
— Добре, кажись, годится. Тогда так и делаем. На каждого выходит по человеку. Навалились, связали, передали назад. Потянется за оружием — ломайте руку, бейте, душите. Стрелять только в
