Челнок Предтеч 4 - Валерий Кобозев
— Бл@! Качки какие-то! У нас нет таких пилотов Айк! — возмутился Погодин.
— Вы хотели, чтобы пилотами были брутальные мужчины, а они именно так должны выглядеть по мнению женщин — огрызнулся Айк.
— И где мы возьмем таких пилотов? — спросил с издевкой Погодин.
— Не спорьте по пустякам. Так, отправил это дополнение Устинову. Пока «Витязь-21» на приколе, ожидает готовности следующей научной экспедиции, можем повозить на Луну туристов или космонавтов из других стран за хорошие деньги — двадцать миллионов за место — продиктовал я. — Плюс сорок миллионов за наш экипаж, итого полет будет стоить сто двадцать миллионов долларов.
— Нормально! Сейчас мы оживим нашу космическую программу! Потекут денежки на наш счет! — радовался Погодин.
— Ну все, с космосом разобрались. Что у нас с тобой еще на повестке дня? — спросил я.
— Строительство производственных цехов в нашем санатории. Костя, давай все-таки ограничимся строительством только секретных производств на этой площадке? А то у нас санаторий превратится в промышленную зону — предложил Погодин.
— Я хочу построить тут производственную линейку с высоким разрешением по полупроводникам, отработать тут технологию и обучить тут персонал, а далее копировать эти производства по другим городам СССР. Все другие варианты чреваты непредсказуемыми задержками и проблемами с персоналом. Тут у нас все в нашей власти — пояснил я. — Насчет самолетов — я хочу просто перевезти сюда мастерскую из Спокана, чтобы тут разрабатывать самолеты, чтобы все под рукой было. А их производство разворачивать уже на заводах СССР.
— Тут же придется нам делать небольшой завод по производству сверхпроводников и супераккумуляторов — вздохнул Погодин. — Потом, когда сами расчухают, насколько это выгодно, начнут их сами производить.
— Ну это верно, но цех по закалке сверхпроводников у себя оставим — согласился я.
— У нас же скоро появится гравилит в товарных количествах. Что с ним делать будем? — спросил Погодин.
— Да, тут есть над чем подумать. Будем проектировать пассажирский авиалайнер — вздохнул я. — У нас тут эту громадину не построишь. У меня есть данные, что в СССР завершается разработка самолета Ил-86, опытный образец изготавливается на Воронежском авиационном заводе. Вот давай на его основе сделаем свой проект, а Воронеж будет их производить.
— Нормальный самолет! С нашим гравитационным движителем он сможет садиться на любом аэродроме! — обрадовался Погодин, получив от меня пакет с информацией по этому поводу — это нейросеть у Устинова выловила в памяти. Тут для нас секретов не было, недоступна для меня была только личная информация.
— Ой, а там же производят и Ту-144! — напомнил Погодин. — И его надо переделать на гравипривод! А то он жрет горючку как воздух!
— Так, перекидываю это предложение Устинову, тоже с этим тянуть не надо — решил я.
— Ну пожалуй на сегодня достаточно? — спросил Погодин, уже было одиннадцать ночи.
— Достаточно, до завтра! — попрощался я.
На следующий день к обеду со мной связался Устинов.
— Константин Иванович, вы нам столько задач набросали сразу, как переселились в Подмосковье! Сейчас ваше предложение запущено в работу, это что касается переделке самолетов на гравипривод. Это позволит запустить их в серию раньше, учитывая его безопасность. Ну а насчет космического туризма для вас полный карт-бланш как говорится. Затрат эта программа практически не требует, распределение выручки нас более чем устраивает. Надо будет согласовать рекламу на телевидении и радио, в наших печатных изданиях внутри страны и за рубежом, чтобы побыстрее донести информацию до потенциальных клиентов.
— Хорошо, мы тоже подключимся, попробую использовать свои контакты в США. Что по ценам? Есть идеи? — спросил я.
— Гарбузов прикинул, что меньше трех миллионов долларов брать за полет на орбиту не стоит — энергии уходит на него очень много, она стоит недешево. А за полет на Луну надо брать тридцать миллионов долларов с человека, и это минимум. Как стали сами аккумуляторы кораблей заряжать, то сразу поняли цену вопроса — улыбнулся Устинов.
— Ну тогда и остановимся на этих цифрах — быстро согласился я. — Мы дадим рекламу в США, туристический полет на орбиту и на Луну. Для миллионеров, есть журналы для богачей, вот в них и дадим эту рекламу.
— Ну хорошо. Гарбузов завтра обещает сделать документы на совместное предприятие — как его назовем? — спросил Устинов.
— «Путь в космос» — предложил я. — Если ваши товарищи предложат другие варианты — обсудим.
— Хорошо, принято. Мы решили оснастить нейросетями Туполева и Новожилова, чтобы им проще с вами было работать, у нас еще остались ваши ампулы — сказал Устинов. — Они уже приняли препарат, через три недели у них развернутся нейросети.
— Хорошо бы было — согласился я. Да, собственно говоря, просто принял к сведению — ампулы были подарком, которые они могли по своему усмотрению использовать.
— Они под подпиской о неразглашении, так что с ними можно начинать работу. Я думаю, что им лучше к вам приезжать для этого, чтобы не было утечки информации, пока мы не решили это открыть для всех — предложил Устинов.
— Не буду возражать — согласился я. — Дайте им мои телефоны, согласуем время встречи.
— Договорились — с этими словами Устинов попрощался.
Через час позвонил Алексей Андреевич Туполев, я пригласил его приехать сразу, без церемоний. Тот прибыл через два часа, Москва ведь большая. Я пригласил на встречу Погодина, но тот только глазами хлопал в присутствии мэтра советского авиастроения. У меня не было такого пиетета перед ним, я не был авиаконструктором.
— Алексей Андреевич, у нас возникла идея перевести ваш Ту-144 на гравипривод. Тут будет два положительных эффекта от этого. Первый — экономичность двигателя, немаловажный фактор. Второе — для этого самолета подойдет любой аэродром, поскольку он сможет садиться вертикально. Достаточно факторов для перевода? — спросил я.
— Да конечно! Я как услышал про ваши космические корабли, все бился о стену, теребил Устинова, чтобы нам предоставили доступ к вашим двигателям. Это же будет новое поколение летательных аппаратов! — бурно выразил свои эмоции Туполев.
— Ну хорошо, вот смотрите на гравипривод грузоподъемностью сто тонн — я поднял покрывало с приставного столика, на котором лежал силовой блок гравипривода приличных размеров и весом более ста килограммов. — На ваш самолет потребуется поставить таких четыре штуки, чтобы он садился
