Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

Тогда как раз началось повальное, можно сказать, паломничество. Многие люди ощутили в себе острое желание покаяться в грехах и послужить высшим силам. А что к месту службы отправлялись из зала суда, так это детали.

В общем, ту петицию Великая княгиня в камин отправила и громко заявила, что, дескать, она с Татьяной общается с удовольствием и не чувствует, чтоб её моральному облику от этого общения ущерб приключался. А если для кого её двор не достаточно морален, то и не надо на него время тратить.

А там и Николя оскорбился.

И дед Одоецкой, возглавивший новое министерство, отхватившее у Гильдии немалый кусок полномочий и власти, его поддержал… и в общем, как-то кто-то даже и отбыл, пусть не в монастырь, но в мужнину усадьбу, за хозяйством следить.

Это повлияло сильнее слов.

Нет, как я понял завистников меньше не стало. Но шипение поутихло, да и в лицо больше никто не рисковал высказываться.

Одоецкой, кстати, досталось не меньше.

В историю с уходом в монастырь, само собой, не поверили. И в свете шептались про побег из дома, брак без благословения то ли с военным каким-то, то ли вовсе с лакеем. А он её, само собой, бросил в тяжелом положении.

И помолвка с Германом от шепотков не спасла.

Точнее, подозреваю, что без неё было бы хуже… а тут ещё и дед подкинул дровишек в костер всеобщего негодования со своей реформой. Мол, женщины с даром тоже могут учиться. И не на акушерку, что ещё готовы были принять, а на полноправного целителя.

Наравне, страшное дело, с мужчинами.

Что, коль дар позволяет, то и иных препятствий нет. А все эти разговоры про женскую слабость ума — это глупости и медицина этот факт не подтверждает. Гильдия, конечно, пыталась там что-то возражать, но не особо активно.

Она сама не лучшие времена переживала, потому как кто-то, опасаясь перемен, поспешил уехать за границу, благо, целителям везде рады. Кто-то угодил под следствие. Кто-то, пользуясь случаем, решил собственное положение изменить. И внутри началась грызня за перераспределение ресурсов.

Сейчас оно подуспокоилось.

Я бы сказал, что рынок перекроили. Гильдии отошли сильные и родовитые, которые на выпускников университета смотрели свысока, не особо доверяя их квалификации. А вот Министерству достались города да веси и миллионы населения, до сего момента с медициной почти незнакомого.

Нет, совру, если скажу, что в новом Министерстве все пошло гладко.

Там тоже хватило и споров, и конфликтов, и дележа бюджета, и нежелания иных Министерств сотрудничать. Была и ругань, и докладные на старика, где его обвиняли во всех смертных грехах сразу, и жалобы, и обиженные родители, дочери которых, вдохновившись примером Татьяны Одоецкой-Шуваловой вознамерились на курсы идти…

А уж сколько крови пролилось над планами по созданию единой системы медицинской помощи. И до сих пор льется, потому как дорогое это дело.

И не прибыльное.

И потому не хватает ни людей, ни ресурсов, ни… в общем, долгих лет старику, ибо никто другой этот воз из проблем и негодования, как общественного, так и думского, не вытянет. В обществе, что характерно, недовольны тем, что лечебниц пока мало и на всех не хватает, а в Думе — тем, что их слишком много и траты из бюджета таковы, что никакого бюджета и не хватит…

На фоне этих баталий как-то почти незаметно прошли и свадьбы. Сперва Одоецкой, которая стала Одоецкой-Шуваловой, а потом и сестрицы моей. Ввиду присутствия высоких гостей — Великая княгиня сочла необходимым поздравить Татьяну лично — всё прошло чинно до зубовного скрежета.

Венчание.

Торжественный обед с ещё более торжественными поздравлениями и подарками. От Государя вон фарфоровый сервиз принесли, в трех сундуках, а заодно новый чин Николаю и… Татьяне.

Ещё одна реформа, раз уж все пошло меняться. Подозреваю, что не обошлось без участия вдовствующей императрицы и действующей Государыни. Эти двое, чую, давненько сговорились и случая удобного не упустили. Главное, Дума настолько удивилась, что даже отказать не смогла.

Или не удивилась, а решила, что ну его.

Подумаешь, женщины получили право на чины? И что с того? Кто ж их, в здравом-то уме, женщинам раздавать станет? А нет, стали… и не дворцовые, а вполне те самые, которые в табелях ранговых, к которым и оклад положен, и пенсия, и прочее.

Перемены.

Ещё одна головная боль.

Общество менялось туго. Общество стонало и раскалывалась. Одна его часть жаждала движения, причём стремительного и обязательно к светлому будущему, что, в принципе логично, потому как кому надо двигаться к темному прошлому. Другая же закономерно опасалась, что все это движение добра не принесёт.

Что святыни попирают.

Порядки рушат.

И грядет не светлое будущее, а натуральный апокалипсис, а потому реформам противилась. Это если про народ. Снова появились кликуши, предсказатели и предсказания, знамения в виде кровавой луны и некая старуха, которая совершенно точно знала, что грядет конец света и всё-всё случившееся описала, а потом умерла, оставив наказ возвращаться к старине.

Это вырождалось в волнения разной степени интенсивности. Но следует заметить, что тут в дело вступила Церковь. Новый патриарх — а предсказания Михаила относительного его личности сбылись — порядки навёл довольно быстро. Расследования, начатые по вопросам расхищения сокровищ, были, конечно, закрыты, и не понять, чем закончились, но во все храмы страны отправили указ: сдерживать смуту.

А следом и разъяснения.

И речь государя о необходимости перемен, которую отпечатали отдельно и велели читать в церквях, на ярмарках, вешать на столбах и трактирах. А потом, сколь знаю, к этой речи напечатали ещё три листа разъяснений, чтоб никто слово Императора не посмел перевирать.

И в новом Вселенском соборе, который состоялся год спустя, Церковь приняла участие.

И в состав Думы представители вошли, как и были включены в ряд министерств, в частности, народного просвещения и Медицины, ибо ресурсы и возможности у храмов имелись, и грешно было ими не воспользоваться.

Правда, сторонники реформ опять начали возмущаться, что реформы не такие…

И после выборов прокатилась волна новых покушений. Без жертв тоже не обошлось, однако конкретно эта волна была куда слабее. Да и справились с ней быстро.

Оно и понятно.

После бунта многие головы полетели. И на эшафот отправились, и на каторгу, лишившись дворянского звания да всего имущества — покушения на сына Государь прощать не стал. И в целом-то состав высшего общества претерпел, можно сказать, существенные изменения.

Ну и революционерам досталось.

Но дело даже не в том, что арестовали их или посадили. Дело скорее в том,