Батя одного хулигана - Алёна Амурская
- Не перенесут, - спокойно ответил он. - Всё по плану.
- Отлично, - кивнула я. - Тогда не буду вас отвлекать.
Но уйти сразу не получилось. Его взгляд всё ещё держал меня - прямой, внимательный, с едва уловимой долей насмешки, от которой я чувствовала себя школьницей на опросе.
- У вас интересный способ задавать вопросы, - сказал Гаранин после паузы. - Как будто проверяете не расписание, а меня.
- Профессиональная деформация, - я неловко пожала плечами. - Мы, учителя, всё время кого-то проверяем... перепроверяем... анализируем... В-общем, мне пора!
- Тогда желаю вам удачи в контроле успеваемости, - произнёс он, всё еще странно-пристально разглядывая меня. - Всего доброго, Ангелина Андреевна.
- До свидания, - с готовностью кивнула я и поспешила мимо, чувствуя, как его взгляд провожает мою спину.
Когда дверь за нами закрылась, я наконец позволила себе выдохнуть и расслабиться. Саша посмотрела на меня с видом маленького пронырливого сыщика.
- Мам, - сказала она шёпотом, - ты как будто его боишься.
- Не боюсь, - сказала я, поправляя ремешок сумки. - Просто он… такой человек, которому не всё нужно говорить.
Саша задумчиво кивнула.
- А часы?
- Я верну их завтра. Только, пожалуй, сначала отнесу в мастерскую. Вдруг их еще можно починить?
Глава 11. Спасенные часы
Глава 11. Спасенные часы
Мы вышли на знакомую улочку недалеко от нашего дома с маленькими магазинчиками, в том числе и ремонтными. Здесь можно было найти услуги по ремонту и девайсов, и обуви, и химчистку. Насчет часов я не была уверена и вздохнула с облегчением, когда высмотрела в самом дальнем тупичке вывеску, где стрелки нарисованы вручную, будто в детской тетради.
- Зайдём на минутку, - сказала я дочке, свернув к двери.
Внутри часовой мастерской пахло не просто железом и маслом - пахло детством. Тем особым, забытым запахом, каким пах кабинет моего отца в старом бабушкином доме: канифолью, нагретым деревом, пылью и мужскими руками. Мастер поднял глаза от стола - седой, с цепочками на очках, с короткими пальцами, на которых были следы старых ожогов. Он не удивился, просто кивнул в сторону стула.
- Слушаю.
Я осторожно положила часы на тряпичный коврик.
- Ремешок нужно заменить… ну и посмотреть, работают ли. Это… память.
Мастер взял часы в ладонь, приподнял к свету, повернул их пару раз и поднёс к уху. На его лице появилось лёгкое удивление.
- Хм, странно, - пробормотал он. - Механизм не мёртв, просто закис. Смазка подсохла, а пружина подпружинивает неравномерно. Потому и стрелки дёргаются.
Он покрутил заводную головку, чуть‑чуть встряхнул корпус и вдруг из‑под стекла донеслось еле заметное «тик». Потом ещё одно. Потом третье - уже ровнее.
- Слышите? - Мастер улыбнулся, и глаза у него заискрились. - Вот он, живой. Просто проснулся. Иногда и людям так надо - чуть смазать душу и не мешать идти дальше.
Я непроизвольно улыбнулась.
- Значит, не безнадёжные?
- Ни в коем случае. - Он поставил часы на тряпку, протёр стекло уголком суконки. - Если хотите, могу заменить ремешок. Правда, заказов сейчас завались, у всех эти ваши электронные «умные» штуковины ломаются. Придётся оставить на пару дней.
Я покачала головой.
- Лучше не надо. Я сама подлатаю ремешок. А остальное… пусть будут как есть. Они ведь и так ожили.
Мастер посмотрел на меня поверх очков с лёгкой улыбкой, в которой смешались уважение и любопытство.
- Значит, вы из тех, кто чинит сам?
- Наверное, - ответила я. - Иногда просто важно вернуть вещь в руки тому, кто ждёт. Пока она ещё теплая.
Он кивнул.
- Тогда смазку я вам добавлю, чтобы не встали снова. А ремешок - ваш фронт работ.
Он вынул крошечный флакон, капнул каплю масла в механизм и снова закрыл крышку. Звук сразу стал мягче и увереннее. Я поблагодарила, расплатилась и спрятала находку в карман пальто.
- Берегите их, - напоследок сказал мастер. - Старые вещи живут дольше, если их любят.
Когда мы вышли наружу, улица всё ещё дышала вечером, и домой я вернулась с чувством глубокого удовлетворения, уже прикидывая дальнейшие действия.
Саша сняла куртку, помыла руки и устроилась за столом с чашкой какао. Я зажгла маленькую лампу и положила перед собой ремешок. Он был старый, кожаный, с вытертыми краями, но всё ещё крепкий. Только одна петелька держалась на честном слове.
- Мам, ты правда сама починишь? - спросила Саша.
- Конечно, - ответила я. - Игла, нить, немного терпения... и дело в шляпе.
- А зачем? - не унималась она. - Можно ведь купить новый.
Я чуть помедлила.
- Иногда нельзя. Иногда именно этот ремешок важнее, чем все новые. Потому что кто-то тебе его дал, когда ты ещё не знал, что такое «потерять».
Саша кивнула и замолчала, с любопытством наблюдая за мной.
Я села за стол, вздохнула и достала иголку с чёрными нитками. Кончик никак не хотел пролезать в ушко, несколько раз приходилось ловить его заново, смачивать и щуриться. Но я всегда любила заниматься шитьем на досуге. Шить - это вообще как-то… честно. Не заклеить, не закрасить, не прикрыть сверху - а именно взять и скрепить по-настоящему. Пусть видно, где лопнуло, где болело, но зато теперь держится. Значит - живо. Значит, ещё нужно.
Кожа на ремешке была старая, потрескавшаяся, и не поддавалась с первого раза. Я ткнула поуверенней - и, честно говоря, мне это даже понравилось. В этом было что-то… успокаивающее. В смысле: вот, Лина, ты можешь починить хотя бы это. Хоть что-то.
А потом... ну конечно же!.. в голову полез он. Гаранин.
Как
