Это захват, Пышка - Ольга Дашкова
— Понимаю, — сказал мужчина.
— Хорошо.
Мужчина повернулся и пошел по проходу. Андрей остался стоять еще секунду, потом тоже ушел в другую сторону.
Я стояла у перил и не двигалась.
Внутри было тихо, той тишиной которая бывает когда тело получило информацию и не знает еще как ее обработать. Ладони стали влажными, по спине прошло что-то холодное несмотря на жару.
Закрыть вопрос. Сегодня, пока они уедут на регистрацию.
Я знала что он имеет в виду под словом закрыт.
Воронин один там. В доме деда, в тайге. С ножевым ранением в боку которое я перевязала неделю назад. Один. Зашла в комнату.
Подружки смеялись над чем-то, фотограф просил посмотреть чуть левее, Жанка что-то объясняла про букет. Все было как должно быть в день свадьбы. Нормально, красиво, правильно.
Телефон лежал на туалетном столике.
Я взяла его и открыла контакты. Листала и уже знала, его номера там нет, тот старый я давно удалила, а новый мне был не нужен. Зря.
Схватила Жанку за руку. Та обернулась с удивленным лицом — я держала ее крепко, наверное слишком крепко.
— Жанка мне нужен номер. Срочно.
— Чей номер? Кристина что с тобой?
— Номер. Телефон. Мне нужно позвонить одному человеку прямо сейчас это важно.
— Какому человеку?
— Тот номер с которого я тебе звонила из тайги. Ты не удалила его? Скажи, что не удалила!
Жанка смотрела на меня три секунды. Потом взяла свой телефон начала искать, номер сохранился, я быстро набрала его на своем телефоне, руки дрожали, внутри все сжималось.
Абонент не доступен.
— Чет!
Огляделась в поисках ключей от машины. Подружки смотрели на меня. Фотограф опустил камеру. Жанка стояла и ждала.
На столике у двери лежала чужая связка ключей, с брелком в виде маленького белого автомобиля. Ксюшина. Ксюша приехала на белом Opel, я видела на парковке, взяла ключи.
— Кристина! — сказала Жанка.
— Мне надо ехать.
— Куда ехать? Ты с ума сошла, у вас регистрация через час. Ты в свадебном платье.
— Да в платье, пофиг что в платье. Ксюш я верну машину, обещаю, развлекайтесь.
Ксюша тоже смотрела удивленно, как и все девочки, у Жанки так вообще глаза были размером с блюдце, она уже поняла, куда я собралась.
— Нет, Крис, нет, скажи, что это не сделаешь.
— Сделаю. Надо Жан, надо
— Паркинг слева от входа. Она во втором ряду, — это сказала Ксюша
— Спасибо. И Жан, никому ни слова, просто ушла, куда не знаешь.
— Ты ненормальная!
Я уже шла к двери.
Коридор, лестница, подняла подол платья обеими руками и шла быстро, каблуки стучали по плитке. Мимо кого-то из гостей, мимо персонала с подносом, мимо стойки администратора, который что-то спросил мне вслед.
Паркинг. Белый Opel стоял во втором ряду как и сказала Ксюша. Я нажала на брелок, машина мигнула, села, завела.
Три часа до тайги. Дорогу я помнила, не всю, но основное, дальше по памяти, по тому как ехали обратно. Грунтовка за поселком, поворот с наклоненной сосной, мост через ручей.
Я выезжала с парковки и думала только об одном.
Он один.
Он ранен.
Ему грозит опасность.
И у Глеба нет ни малейшего представления о том что едут снова, не чтобы забрать меня, на этот раз с другим приказом и другим намерением.
Снова набрала его номер, но он также был недоступен. Я ехала.
Белое платье занимало половину сиденья. Цветочки в волосах держались, за окном была уже трасса. Я думала о нитке поперек дороги. О весле у стены. О его тихом, хрипловатом голосе, старом доме, жадных губах и руках, поцелуях, о том как я сгорала в них.
Думала о том, что он сказал «хорошо» и отпустил. И что я готова сама его за это убить. И о том, что я не успею объяснить все это потом, если не успею сейчас.
Надавила на газ.
Глава 20
Глава 20
Ворон
Неделю я молчал. Придурок, что скажешь.
Выключил телефон на второй день как Кристина уехала и не потому что не с кем говорить, а потому что разговаривать не хотелось ни с кем и ни о чем.
Костя звонил, я видел пропущенные когда включал на пять минут проверить сигнал. Не перезванивал. Он поймет, мы двадцать лет знаем друг друга, он поймет, что значит когда Воронин молчит.
Это значит, что Воронин думает.
На третий день взял ружье и пошел в лес. Не за добычей, а просто ходить. Это помогает думать лучше чем потолок или стены. Тайга не задает вопросов, не требует ответов, просто существует рядом и этого достаточно. Я шел часа три, потом сидел у ручья и смотрел на воду.
Думал о том как Кристина уходила. Дедовские сапоги сорок второго размера. Прямая спина. Прощай, не ищи. Будь счастлив.
Я сидел и думал что это правильный финал для истории которая началась на перроне пятнадцать лет назад. Логичный, справедливый, каждый получил то что выбрал. Она выбрала нормальную жизнь с нормальным человеком. Я выбрал отпустить и быть одиночкой.
Думал об этом долго. Потом подумал кое-что другое.
Пятнадцать лет назад я тоже думал, что поступаю правильно. Что так лучше для нее. Что мое молчание это защита, а не трусость. Что однажды она сама все поймет и будет мне благодарна.
Не была благодарна. Три года ждала. Написала последнее письмо, просто дай знать что живой и не получила ответа. Я назвал это правильным решением.
Теперь снова называю правильным решением то что отпустил.
Я сидел у ручья и понимал, что хожу по кругу. Тот же круг что пятнадцать лет назад — решаю за нее что ей лучше, называю это уважением к ее выбору, и ухожу в сторону с видом человека поступившего благородно.
Это не благородство. Это привычка прятаться за правильными словами. Встал и пошел обратно к дому.
Сначала не торопясь, потом быстрее. Потом почти бегом, что давалось с трудом, бок еще тянул при резкой нагрузке. На ходу думал одно: она выходит замуж сегодня, может уже вышла. Я отпустил ее однажды и потерял пятнадцать лет.
Не отпущу снова.
Пусть сама скажет в лицо, глядя на меня, что выбирает другого. Тогда я уйду и не вернусь. Но я должен был приехать сам, неделю назад, на
