Это захват, Пышка - Ольга Дашкова
Корил себя за это всю дорогу обратно.
Вошел в дом, бросил ружье у стены, взял рюкзак, начал быстро кидать вещи, только необходимое. Ключи от машины, документы, куртка. Телефон наконец включил, загрузилось сразу несколько уведомлений, потом сообщения, с незнакомого номера, но это была Кристина, пришло двадцать минут назад.
Прочитал, остановился. Люди Андрея, сегодня, они уже едут сюда. Приказ закрыть вопрос окончательно, выдохнул.
Рюкзак поставил у двери, взял нож, вышел на крыльцо и осмотрел периметр, было тихо, ничего. Но тихо было и перед тем разом, я это помнил. Профессионалы умеют быть тихими.
Занял позицию у сарая, там был хороший угол, вижу дорогу и крыльцо, сам за бревенчатой стеной. Ждать умею лучше всего. Ждал. Мог уехать в город, за Кристиной, но это значит оставить этот нерешенный вопрос.
Услышал их через сорок минут.
Их было двое, двигались правильно, разошлись, заходили с разных сторон. Тот самый человек, которого я видел в прошлый раз был не один, значит добавил еще одного. Серьезно отнесся к вопросу.
Первый выстрел прозвучал, когда я шел навстречу.
Мимо на полметра, я уклонился раньше чем осознал звук, тело работает быстрее головы. Нож в руке, второй заходил сбоку, это была проблема, что двое одновременно на открытом пространстве это нехорошая математика особенно с ножевым в боку который еще не до конца зажил.
Снял бушлат, бросил его резко, в сторону второго, просто чтобы отвлечь на секунду. Секунды хватило, первый был уже рядом, захват, болевая точка, он жестко упал без мне в ноги, второй поднял оружие.
И тут со стороны дороги послышался звук. Машина, легкая, городская, не внедорожник. Двигатель я узнал бы из тысячи: такие машины не ездят в тайгу, это городские машины, маленькие, с тихим мотором.
Обернулся на долю секунды. Белый Opel стоял у поворота. Дверца распахнулась и из нее машины вышла Кристина.
Белое платье, прическа, цветочки в волосах. Глаза огромные, смотрит на меня, на второго с оружием, снова на меня. Я лишь успел выбить из его рук оружие, оно отлетело далеко в сторону, и пропустил удар.
Кулак пришел в челюсть, хороший удар, я отлетел на шаг, в голове зазвенело. Мужик, быстро достал нож, начал двигаться на меня и тут прогремел выстрел. Он согнулся и упал, схватился за ногу, выронил нож, начал материться.
Я посмотрел за его спину.
Кристина стояла в трех метрах. В руках оружие, то самое которое я выбил из его рук. Она держала его обеими руками, не очень ровно, но достаточно ровно чтобы попасть в ногу с трех метров.
Смотрела на второго. Потом на меня.
— Я никогда не стреляла, — сказала. — Просто чтобы ты знал.
— Попала, молодец.
— Да, — опустила оружие. — Попала.
Подошел к первому, потом ко второму, оба живые, оба не представляют угрозы в ближайшее время. Взял веревку из сарая, связал обоих методично. Первый начал материться, говорил, что ему нужно к врачу, я не обращал внимания.
Потом выпрямился, Кристина стояла рядом и смотрела на меня. На щеку, там, где получил удар, уже наливался синяк. Потом она сделала шаг и обняла.
Крепко, по-настоящему, уткнулась лицом мне в плечо и стояла так. Я обнял ее обеими руками и держал.
Она была в белом свадебном платье посреди двора в тайге, с оружием которое только что опустила на землю и с цветочками в волосах. Красивая до безумия.
— Ты приехала…
— Приехала.
— Сбежала.
— Да.
Держал ее и думал что надо говорить. Что есть слова которые я откладывал пятнадцать лет и которые нельзя откладывать дальше. Не потому что время пришло, а просто потому что она стоит рядом сбежавшая с собственной свадьбы и я живой, и других поводов не нужно.
— Кристина.
— Да.
— Я должен был приехать сам, — слова давались тяжело как всегда, но я не останавливался. — На следующий день после того как ты уехала или сразу. Должен был приехать и сказать тебе в лицо то что говорю сейчас. Не ждать пока ты сама решишь. Не называть это уважением к твоему выбору. Я снова поступил так же как пятнадцать лет назад — решил за тебя что лучше, отпустил и назвал это правильным.
Она не шевелилась, слушала.
— Прости меня. За все. За перрон и за молчание и за то что отпустил тебя неделю назад не сказав главного.
— Что главное? — спросила тихо.
— Я люблю тебя, — три слова, просто, без украшений. — Любил с восемнадцати лет. Убивал это в себе и не убил. Люблю тебя и не отпущу больше. Никогда. Это захват, Пышка. На этот раз окончательный.
Она подняла голову и посмотрела на меня.
В ее глазах было что-то что я видел впервые: не злость, не осторожность, не та броня которую она носила пятнадцать лет и которая трескалась по чуть-чуть каждый день пока она была здесь. Просто Кристина. Без всего лишнего. Моя Кристина.
— Ты сказал три слова.
— Сказал больше.
— Да, — чуть улыбнулась — Это рекорд Воронин.
Я держал ее крепко и не собирался отпускать. За спиной пришедшие меня убить люби все еще ругался. Подумал, что нужно позвонить Кости в полицию, но решил, что все это было потом.
Сейчас было только моя женщина в моих руках, тайга вокруг, июньский день который начался как чужой и стал своим.
— Глеб.
— Да.
— Ты все еще должен научиться варить кашу.
Что-то теплое поднялось внутри, то что я много лет не разрешал себе называть по имени. Любовь. Это была она. В каждом моем вздохе.
— Научусь.
— Я помогу.
— Знаю.
— Твой жених оказался мстительным.
— Я с ним разберусь.
— Мы разберемся.
— Мы.
Эпилог
Эпилог
Кристина. Август
Костер не хотел разгораться.
Я сидела на корточках у ручья в футболке «Турбаза Кедровая 1989» и дедовых сапогах сорок второго размера и дула в маленький огонек который каждый раз почти оживал и гас.
Березовая кора, сухие щепки — все как Глеб показывал. Сначала мелкое, потом крупнее, не торопиться. Я не торопилась.
Хотя если честно, торопиться сегодня особо не получалось в принципе. Утро было насыщенным. Глеб умел быть убедительным самыми разными способами, и некоторые из них ощущались еще спустя
