Счастье в доме на краю осени - Лада Соль
Врачи сказали, что Дима, скорее всего, будет прикован к инвалидному креслу. И здесь дело не в том, что они с чем‑то не справились, а в ужасной травме позвоночника.
Мне его жаль. Я была в похожей ситуации. Вот только… он же сам и стал причиной того, что моя жизнь была сломана. А полностью восстановилась я только сейчас!
В конце недели у меня суд и официальный развод — в этот раз без обмана и махинаций! Зарубин давно пришёл в себя, но вот его реабилитация — это уже не моя забота. Лариса Олеговна притихла после того, как Яр запустил процесс с разборками по поджогу, а также старой аварии. Но дело в том, что адвокат сразу предупредил: по сроку давности Зарубина не привлекут к ответственности.
— Чем здесь так вкусно пахнет? — за спиной раздаётся хриплый ото сна голос Яра, запуская по телу мурашки.
Я знаю, что он сейчас дотронется до меня и прижмёт настолько крепко, что приятное томление наполнит каждую клеточку. Оказывается, я уже привыкла к этому маленькому утреннему ритуалу. Привыкла, что Яр всегда рядом, будто и не было той боли, в которой я жила много лет.
Какой всё же странный орган — сердце! Как только оно чувствует настоящую любовь, оно готово забыть всё, а прошлому найти логическое объяснение. Это нужно было каждому из нас, чтобы стать намного сильнее сейчас.
Жаль только, что всё же есть какой‑то червяк в груди, который напоминает, что кто‑то пострадал. Пускай и тот человек, который когда‑то принёс не меньшую боль в наши жизни!
Так, как там сказал Яр: «Я стану твоей совестью!» Но что‑то мне подсказывает, что его совесть уже сидит рядом с моей и так же ждёт решения всего — в сторонке.
— Блинчики, — отвечаю я, вырывая себя из тяжёлых мыслей, и поворачиваю голову, замечая, как Яр подходит ко мне в одних домашних штанах.
На плече висит полотенце, а волосы влажные после душа. Во рту скапливается слюна, а губы пересыхают.
Мгновение — и я прижата спиной к голому торсу Яра. Глаза сами закрываются от… тепла. От тихого, маленького счастья.
Счастья на краю осени…
— Уля спит? — спрашиваю тихо.
— И я могу поцеловать тебя, не объясняя дочери, насколько я настоящий рыцарь, — отвечает с улыбкой Яр и оставляет лёгкий поцелуй на виске.
— Она девочка и должна верить в прекрасное, — защищаю Улю.
— Согласен, — улыбается Яр и разворачивает меня лицом к себе. — Но ещё я хочу вытравить из твоей прекрасной головки все мысли о том, как правильно, а как нет.
— Ты не можешь знать, о чём я думаю, — отвечаю хрипло, понимая, что Яр снова будто читает мои мысли.
— Но знаю, — улыбается он и касается губ в лёгком поцелуе.
Он нехотя отрывается от губ и прижимает меня к себе. Я слушаю его прерывистое дыхание и стук сердца, который, как оказалось, действует на меня покруче любого антидепрессанта. За окном идёт холодный осенний дождь, а здесь тепло и уютно. Кто бы знал, что для душевного спокойствия нужно всего лишь принять всё, что произошло, и открыть сердце для нового.
— Осталось подождать всего‑то несколько дней, — произносит хрипло Яр, а я хихикаю.
Да, я понимаю, что он имеет в виду! Акулов так и не позволил себе никаких движений в мою сторону, пока я не получу развод. И от этого в груди разгорается нешуточный такой пожар.
— И что тогда будет? — спрашиваю я, подразнивая Яра, но тут мой нос улавливает запах горелого. — Ой, мамочки! Блинчик!
Яр смеётся и отходит к столу. Как раз вовремя, нужно сказать. На кухню выходят Ольга Николаевна и Уля.
— Что‑то пригорело, — говорит Ольга Николаевна, вот только голос её звучит довольно. — Давай я помогу, Ева. А ты беги собирайся.
— Садитесь, Ольга Николаевна, — отмахиваюсь я и прошу её присесть. — Успею.
— Я можно мне много блинчиков? — спрашивает счастливая Уля, размахивая ножками на высоком стульчике.
— Главное, чтобы ты их съела, — отвечаю я, улыбаясь малышке. — Давай по одному для начала.
— Давай, мамуль! — весело соглашается Уля и тянет руку к тарелке, что начинает подрагивать в моих руках.
Глава 23
Глава 23
Ева с Ульяной сидят на заднем сиденье, а я еду в сторону загородного гостиничного комплекса. И если дочь пока не догадывается, что происходит, то Ева начинает что‑то подозревать.
Я не смог найти ничего лучше, чем увести её на несколько дней с работы, где половина персонала тоже смотрят на Еву с нескрываемой завистью и осуждением. Все разом забыли о том, что ещё месяц назад Зарубин унизил её на всю компанию. Сейчас он — жертва, а Ева — предательница.
Радует то, что у неё есть Елизавета — та самая подружка, которая заскакивает к ней в приёмную, чтобы выпить чай и посекретничать так, что я слышу все их секреты.
От последнего секрета Евы внутри что‑то сломалось окончательно. Не осталось никаких предохранителей, которые бы удерживали меня от дальнейших действий.
Ева вернулась в мою жизнь призраком из прошлого, а стала настоящим, которое вытащило меня из состояния существования.
Кто бы мне сказал ещё несколько месяцев назад, что эта осень принесёт мне столько перемен, я бы только горько усмехнулся. Моя жизнь только и состояла из перемен, которые ломали меня, вырывая каждый раз кусочек жизни.
А сейчас я слушаю тихий разговор девочек за спиной и понимаю, что не могу перестать улыбаться, как дурак.
Ева официально развелась позавчера. Я видел, как она оглядывалась по сторонам, учитывая, какую сцену закатил Зарубин. Даже удивительно, откуда в этом недомужике столько актёрского таланта! Он ведь даже умудрился слезу пустить, сказав судье, что претензий не имеет к супруге.
Я смотрел на него и понимал, что эта тварь знает, куда бить Еву, чтобы ей было больно! И только жалостливый взгляд Евы не дал мне подойти к нему.
Сзади голоса начали стихать, и совершенно неожиданно я услышал тихий голос Евы, который запел детскую колыбельную. Бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел, как Ева прижимает к себе засыпающую Улю.
В душе разлился жар, который начал подниматься волнами. Заставил себя съехать на
