В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова
Дым из труб и запах угля. В воздухе витает едва уловимый, но характерный запах тлеющего угля, это многие старые дома до сих пор отапливаются печами. Такая деталь добавляет невероятной аутентичности и ощущения «того самого» старого Китая.
Игра света. Короткий зимний день и низкое солнце создают длинные тени и мягкое золотистое освещение, которое окрашивает серые кирпичные стены и красные дверные проёмы. К вечеру окна домов один за другим зажигаются уютным жёлтым светом, заставляя задуматься о жизни за этими стенами. О быте этих людей.
Примиряя меня с чуждостью этого мира.
Искрящийся иней вокруг. Приветом из родного города всё вокруг покрыто изморозью, превращая обыденный пейзаж в хрустальную зимнюю сказку.
Купив стаканчик горячих, только что приготовленных каштанов у уличного торговца, как сувенир и способ согреться, мы неторопливо шагали, взявшись за руки втроём, притихшие и ошеломлённые, пока не наткнулись на небольшую чайную и её приветливого хозяина.
Это одно из удовольствий жизни.
Не торопясь зайти в традиционную маленькую, ничем не примечательную снаружи чайную, чтобы отогреться за чашкой пуэра или ароматного жасминового чая. Где хозяин с удовольствием расскажет вам о сортах.
Увидеть жизнь изнутри.
Понаблюдать за рутиной. Смотреть, как местные жители, закутанные в тёплые одежды, разносят уголь, выходят курить на порог, торопливо несут домой свежекупленные овощи для хого.
Рассматривать архитектуру. Ведь без листвы деревьев лучше видны традиционные детали: резные символы удачи на воротах, каменные пороги, разной формы кровли, крыши домов.
Я чувствовала странное для себя умиротворение, получая нереальное удовольствие от наблюдения. За своими мужчинами и за жизнью вокруг.
Время будто замедлилось, растворилось в глубине веков. И ты впадаешь, словно в магическое, мистическое состояние. Не просто прогуливаешься по историческим переулкам, а погружаешься в незнакомый мир, в саму душу старого Пекина, который пронзителен и атмосферен зимой. Оголённый холодами.
Перекусив карамелизированными фруктами у уличного торговца, умиротворённые и переполненные странным, чужим миром, мы вышли в современный город под яркий свет вечерних фонарей к озеру Хоухай.
И ухнули в весёлую, оживлённую атмосферу юного и современного, вечно молодого города.
По замёрзшей поверхности озера под музыку в окружении весёлых огней катались молодые и не очень китайцы на коньках. Причём многие делали это профессионально! Кружились парочки, юные девочки и сосредоточенные молодые люди, пожилые китаянки, подтянутые и улыбчивые, мелькали перед нами. И это всё водоворотом, калейдоскопом впечатлений обрушилось на нас после тишины старинных переулков.
- Прокатимся? – пригласил Никита, улыбнувшись.
- Не стоит, — ответила я, глядя на присмиревшего Антошку.
Наш сын довольно бодро и шустро болтал с помощью Никиты на смеси языков с хозяином чайной о драконах ещё несколько минут назад, а сейчас было видно, как он устал за день.
Никита, подхватив юного путешественника на руки, ловко лавируя между людьми, вывел меня к такси, чтобы прокатив по вечернему городу, и довести нас, уставших, до отеля.
Удивительно, но номер, ещё утром казавшийся перегруженным дизайнерскими деталями, сейчас смотрелся вполне сдержанно и спокойно. Мои глаза привыкли и воспринимали многочисленные орнаменты уже совсем по-иному.
Всё познаётся в сравнении.
Сил спускаться в ресторан не было, и Никита заказал ужин в номер. Наш Антошка, поклевав китайских пельменей, засопел, утомлённый Пекином. Он почти моментально уснул, проигнорировав душ, как только добрался до постели.
А мы с Никитой остались вдвоём.
Но на этот раз между нами не было напряжения.
- Слав, я… — начал говорить Никита, судя по блестящим глазам собираясь мне сказать что-то важное, но я перебила его:
- Не сейчас, Кит. Мы устали и переполнены Пекином. У нас ещё будет время и возможность поговорить о нас. Сегодня – не стоит.
- Просто знай, что я люблю тебя, – немного нервно проговорил мне мой муж.
Я улыбнулась, не желая продолжать тему. Потому что любовь – это про другое, и она не бывает скоропостижной. Любовь выстраивается, вырастает годами из заботы о любимом…
В общем, не время и не место сейчас говорить о любви!
И снова ближе к полуночи мы на вокзале. Футуристическое сооружение с миллионными толпами торопящихся людей и поминутно отправляющимися поездами с многочисленных перронов. Лабиринт переходов, которые я и не пытаюсь контролировать и понимать. Просто иду рядом с Никитой, который несёт на руках Антошку. А за нами, бодро лавируя между людьми, катит наш багаж местный носильщик.
Скоростной поезд летит по ночному Китаю, унося нас на запад. Ближе к побережью в огромный конгломерат городов – Гуанчжоу. И хорошо, что ночью я не вижу, как мелькает за окном пейзаж. Потому что утром это зрелище лишило меня покоя. Как-то страшно лететь со скоростью больше трёхсот километров по земле.
Еще один огромный вокзал, еще одно столпотворение народа и огромный многоликий город ухает вниз под крылом небольшого самолёта, и мы все ещё ошеломлённые утренней пересадкой ещё час с хвостиком летим дальше.
Санья встречает солнцем, тропической духотой и запахом моря. Ещё немного, несколько минут на такси и благословенная тишина уединённого отеля среди пальм на берегу небольшого озера обволакивает нас.
Приехали!
Глава 48
Глава 48
Конечно, отдыхать — это прекрасно. Тем более, когда весь быт, всю организационную часть берёт на себя муж, и ты даже не догадываешься, что и сколько стоит. Я понимаю, к такому легко привыкнуть и это можно принять за заботу.
Первые три дня мы не выходили далеко из отеля. Только на море и к одному из бассейнов под тень пальм.
Антошка не умеет плавать. Никита взялся сам учить его в бассейне, а я с удовольствием наблюдала за ними из шезлонга в тени.
Море! Оно совсем другое здесь. Неспокойное, бурливое, тёплое. Говорят, что на некоторых пляжах острова есть какие-то сложные обратные течения, способные унести в море от берега и опытного пловца. Я пловец совсем неопытный. Я опасаюсь большой воды.
Но мне безумно нравится, просто сидя на берегу, ощущать море. Брызгами на
