Батя одного хулигана - Алёна Амурская
Кто-то вошел следом за мной, и дверь с глухим стуком захлопнулась, отсекая нас от света коридора. Я резко обернулась и инстинктивно вжалась спиной в высокий металлический стеллаж с пробирками.
Гаранин сам на себя не был похож и сейчас напоминал скорее разъяренного мужика, доведенного до предела, чем на сурового директора.
- Куда ты вечно от меня сбегаешь?! - прохрипел он, сокращая расстояние между нами в один шаг.
- Не подходите ко мне! - я сердито выставила перед собой руки. - Вы же сами требовали субординации полчаса назад! Так соблюдайте ее!
- Хватит делать из меня идиота!
Он шагнул вплотную и с грохотом вцепился в металлические полки стеллажа по обе стороны от моей головы. Я оказалась заперта в клетке из его рук и тяжелого дыхания. Запах кофе, кедра и мужской злости заполнил мои легкие волнующим жаром.
- Вы сами делаете из себя идиота! - я вскинула подборожок, глядя прямо в его горящие глаза, и меня прорвало. - Утром вы смотрите на меня так, будто я пустое место, отчитываете при всех, как девчонку! А потом устраиваете мне сцены ревности на стадионе из-за физрука?!
- Я не ревновал, а контролировал дисциплину! - процедил он, но в его голосе уже не чувствовалось прежней уверенности.
- Врите кому угодно, Евгений Александрович, но только не мне! - я ткнула пальцем ему в грудь. - Если мы играем в идеальных коллег - отлично! Ведите себя как директор! Но ревновать к Косте вам не по статусу! Вы сами выстроили эту стену утром!
- Я выстроил эту стену, чтобы не сорваться и не прижать тебя к столу прямо в учительской! - его голос сорвался на глухой рык.
Маски слетели окончательно.
Холод испарился, обнажая такую темную собственническую ярость, что у меня подкосились колени. Гаранин резко оторвал руку от стеллажа и стальной хваткой перехватил меня за локоть, дергая на себя. Моя грудь впечаталась в его торс.
- Пустите... - выдохнула я, чувствуя, как всё мое возмущение плавится под его напором.
- Не по статусу, говоришь? - прошептал он хрипло, склоняясь к самому моему лицу. Его губы оказались в миллиметре от моих, а вторая рука зарылась в мои волосы на затылке, жестко фиксируя голову. - Тогда слушай меня внимательно, Ангелина. Смеяться, строить глазки и позволять до себя дотрагиваться ты будешь только мне, - отчеканил он прямо мне в губы, и от его вибрирующего шепота у меня низ живота свело сладкой тугой судорогой. - Уяснила? Только. Мне.
Воздух в темной лаборантской искрил от нашей еле подавляемой страсти. Я задыхалась от его близости и тяжелого взгляда, который обещал мне всё и сразу. И даже сама не поняла, в какой момент мои руки сами по себе скользнули по лацканам его пиджака, цепляясь за ткань. Я приоткрыла губы, готовая послать к черту всю эту школу, субординацию и просто ответить на этот вызов...
Дзззз-и-и-и-и-инннь!
Оглушительный, пронзительный звонок на урок разорвал тишину школы, ударив по нервам, как разряд тока.
Мы оба вздрогнули.
Гаранин шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы и с мучительным усилием разжал пальцы, выпуская меня из своего захвата. Затем отступил на шаг, проведя рукой по лицу в попытке вернуть себе хотя бы часть контроля.
- Иди на урок, Лина, - хрипло бросил он, не глядя на меня. - Пока мы оба не наделали глупостей.
Я на дрожащих ногах выскользнула из лаборантской, чувствуя, как горят щеки, и точно понимая: никакая субординация нас больше не спасет.
Эта плотина уже рухнула между нами.
Глава 29. Опека
Глава 29. Опека
За окном привычно барабанил холодный дождь со снегом, но в моей квартире царило настоящее лето. На кухне жарились котлеты, распространяя по всей квартире вкусный аромат жареного мяса с чесноком, а из гостиной доносились азартные вопли и звуки виртуальной драки.
Я вытерла руки о полотенце, приоткрыла кухонную дверь и с улыбкой выглянула в коридор.
На моем старом диване бок о бок сидели Ромка с Феликсом и ожесточенно рубились в приставку. Старший устроил свою многострадальную ногу, туго замотанную эластичным бинтом, на пуфике и выглядел уже гораздо лучше. Мертвенная бледность с его лица сошла, а жуткий отек на лодыжке начал спадать, сменившись зеленовато-желтым синяком.
- Да жми ты крестик, ну! - отчаянно вопил Рома, дергая джойстиком так, словно от этого зависела судьба вселенной. - У него хп на нуле, добивай!
- Не ори под руку, мелкий, я комбо собираю, - невозмутимо отмахивался Феликс, не отрывая взгляда от телевизора. - Ща я ему фаталити пропишу. Готовься плакать.
- Это мы еще посмотрим! - пыхтел младший Гаранин, остервенело колотя по кнопкам.
Моя Сашка уютно устроилась прямо на ковре у их ног, обложившись карандашами, и что-то сосредоточенно штриховала в альбоме, периодически поднимая голову.
- Мальчики, вы слишком громко деретесь, - деловито сообщила она, не отрываясь от рисования фиолетово-зеленого медвежонка с заячьими ушами. - Феликс, ты чего ему поддаешься? Побей его уже.
- Я не поддаюсь, - хмыкнул Феликс. - Просто он юркий, как блоха.
- Эй! Я не блоха! - возмутился Ромка.
- Суп будете или сразу второе? - громко спросила я, прерывая их перепалку.
- Второе! - хором отозвались с дивана дети.
Я покачала головой и вернулась к плите.
Угроза со стороны директрисы сейчас казалась далеким дурным сном. Судя по всему, Гаранин и правда держал руку на пульсе. Его юристы уже вовсю работали, и бумаги на патронаж лежали в моем комоде, так что всё вроде бы было под контролем.
Но мой собственный внутренний контроль дал сбой. Весь вечер воскресенья и всё утро понедельника я ловила себя на том, что то и дело касаюсь кончиками пальцев своих губ, которые до сих пор казались опаленными его недавней яростью и страстью.
