Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Я с чистой страницы жизнь начинаю, отбросив прошлого груз,
И в этом здоровьем своей дочурки торжественно вам клянусь!»
А нынче я вышел пройтись на бульвар – и не поверил глазам,
Я только его и узнал по задорным черным кошачьим усам.
Слегка растолстев, но румян и весел, как тот, кому повезло,
Шагал по бульвару, куря сигару, старый друг мой, апаш Жюло.
Говорит мне: «Привет! Сколько зим, сколько лет!
Хорошо, спасибо, как ты?
У меня гектар парников, и в любом магазине – мои цветы.
В воскресенье ближайшее в гости тебя приглашает наша семья:
К причастию в первый раз в этот день идет дочурка моя!».
Перевод А. Петровой
В «Золотой Улитке»
О рай «Улитки Золотой!»
Я царь – пускай карман пустой;
Плачу за пиво десять су
(Из них два су на чай внесу).
Сижу весь вечер напролет,
Курю, а публика снует,
Один сменяется другим,
А я как сфинкс невозмутим.
Купил ли кто-нибудь иной
Так много малою ценой,
Подобно мне? Кто с давних пор
В театре этом не актер,
И яркой пьесы волшебство
Открыто только для него.
О «Золотой Улитки рай!»
В тебе историй через край,
И весь я зрение и слух:
Вот поцелуй влюбленных двух,
Поют студенты за столом,
Гарсоны прыткие кругом,
А вот Мими и с ней Мюзетт
Стреляют пару сигарет.
Марсель, Рудольф, Шонар (каков!) —
Команда старых чудаков,
Сбит галстук, непослушна прядь,
Богеме рано умирать —
И живы образы Мюрже
В полуподвальном этаже.
О рай «Улитки Золотой»!
Рекой течет твой эль густой,
А сколько славных сыновей
Купалось в щедрости твоей!
Коппе с Банвилем, их друзья
Сидели здесь, как нынче я.
Подумать! – здесь, средь этих стен
Мечтал печальный Поль Верлен,
А Оскар Уайльд купил питья
На десять су, совсем как я.
И счастлив я плеснуть полней
В компании таких теней!
Да не скудеет праздник твой,
О рай «Улитки Золотой»!
Перевод И. Голубоцкой
Что-то припозднился ты
Я в кафе среди веселья
Грустно вечерком сижу.
Пиво – что: одно похмелье,
И ни строчки не пишу.
Как с долгами расплатиться?
Зря смотрю я на листы:
Муза, о, стихов царица,
Что-то припозднилась ты!
Э! Тут фраза со значеньем.
Браво! Запишу скорей;
Радость борется с сомненьем,
Взвешу ямб или хорей;
Хмурясь, поднастрою лиру…
Все слова – страшны, пусты;
Близко смерть – тут не до жиру:
Что-то припозднился ты.
Глянем… Вон студентов стая,
Пиво – как на землю льют,
Заливаются, болтая,
Стопки блюдец счет ведут.
Не пора ли распрощаться?
Пить, конечно, здоровы;
Вам бы за учебу взяться:
Что-то припозднились вы.
Ну, а эта – право слово —
Так изящна и ловка,
И откликнуться готова,
Только улыбнись слегка.
Кукла бедная, резвишься,
А за гранью суеты —
Морг; к нему ли ты стремишься?
Видно, припозднилась ты.
Драматург – вот это рожа!
Сыт, от важности раздут;
Сел он, на пашу похожий,
Злость и зависть тут как тут.
Прорве стоит подивиться,
Но, средь сбывшейся мечты, —
Как веревочке не виться…
Что-то припозднился ты.
Пугало живое бродит;
Дикий, жадный волчий взгляд
От стаканов не отводит,
Ищет злой абсента яд.
Есть напиток посильнее,
Чтоб уйти от маяты.
Сена плещет, багровея…
Видно, припозднился ты.
Наконец, скажу: читатель,
Да, я о тебе, мой друг:
Строил планы – о, мечтатель…
А теперь – взгляни вокруг:
Вот в таверне гаснут свечи,
Как дождались темноты?
Прочь пора; умолкли речи,
Ежась ты поднимешь плечи —
Видно, припозднился ты;
Что-то припозднился ты; Сильно припозднился ты.
Перевод Е. Кистеровой
Лунная песнь
При виде лунного овала,
Что проплывал над головой,
Девчушка громко закричала:
«Смотрите, это шарик мой!»
Не верит девочка глазам:
«Достань его скорее, мам!»
Поэт увидел отраженье
Луны в кувшинковом пруду,
Решил в любовном упоеньи
Обнять красотку на беду,
Но плавать не умел глупец,
И тут пришел ему конец.
Крестьянин вышел из трактира,
И посмотрел на небосвод:
«А говорят – она из сыра,
И даже кто-то там живет…
Но лишку я, видать, хлебнул —
Он мне оттуда подмигнул.»
Чета влюбленных наблюдала
За умирающей луной,
Под сводом звездного зерцала
Сказал он: «Будь моей женой»;
Но, посмотрев на лунный свет,
Она ему шепнула: «Нет».
Солдат лежал на поле боя,
Плыл в вышине кровавый шар.
Он думал: «Небо есть иное,
Где свет ночами, как нектар,
Так мирно льется от светил.
Так мирно!..» Он глаза закрыл.
А древний лик Луны спокоен,
Все это видевшей не раз:
Что ей поэт, ребенок, воин,
Влюбленный или свинопас.
Мы станем прахом и травой,
Она же путь продолжит свой.
Перевод Ю. Лукача
Белошвейка
Я – обитатель чердака,
Жилец Латинского квартала;
Каморочка невелика —
В ней кошке места не хватало.
И что с того! Я жил в борьбе,
Я жаждал славы, полон рвенья;
Я спать не позволял себе —
Строчил, писал, слагал творенья.
И вот однажды, по весне,
Рифмуя резво, но не метко,
