Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева
Степан нахмурился.
— Какой еще адрес? Они и так где-то живут.
— Жить и работать не всегда удобно в одном месте.
Настасья, до этого стоявшая у окна, неожиданно сказала:
— У нас на Сретенской одна дама шьет на заказ. К ней с утра до вечера ходят заказчицы. Соседка снизу два раза жаловалась.
Степан посмотрел на нее.
— На Сретенской княжеский дом.
— И что?
— Ничего. Только это не Верейская.
— Зато проблема та же, — сказала я. — Человек может не нуждаться в большой дорогой лавке. Ему нужна небольшая комната, куда можно привести клиента и не пускать его в собственную квартиру.
— За это будут платить?
— Проверим.
— А если не будут?
— Тогда потеряем несколько дней, а не годовой договор.
Он помолчал, потом спросил:
— А каретники вы кому собрались сдавать?
— Пока никому.
— Подвал?
— Пока никому.
— Комнаты?
— Одну оставлю под контору.
— У меня уже есть контора.
— У вас есть. У меня нет.
Степан явно не сразу понял разницу.
Я собиралась стать собственницей дома через час, а мое единственное рабочее место пока находилось в кабинете управляющего. Если я действительно хотела разобраться с тридцатью четырьмя квартирами, шестью лавками и десятками договоров, мне требовалось место, где можно встречаться с людьми и хранить документы.
Кроме того, возвращаться каждый вечер в дом Федора ради работы с бумагами я не собиралась.
— Вторую комнату можно сдавать, — продолжила я. — Но сначала надо понять, кому она нужна и сколько за нее готовы платить.
— Это долго.
— У нас тридцать дней.
— До городского сбора.
— Именно.
Степан провел пальцем по усам.
— А если не получится?
— Тогда я воспользуюсь деньгами, которые получу при разводе.
Он удивился.
— Князь все-таки дает вам деньги?
— Пятьдесят тысяч.
Теперь Степан посмотрел на меня иначе.
— Тогда зачем вся эта суета? С такой суммой можно спокойно содержать дом до следующего года.
— Можно.
— Вот и содержите.
— А через год что?
— Начнут снова платить квартиры.
— А мои пятьдесят тысяч станут сорока. Или тридцатью. Или двадцатью, если полезет крыша, подорожает освещение и обнаружится еще что-нибудь вроде дворового стока.
Степан открыл рот, но я не дала ему перебить.
— Капитал не должен оплачивать обычную жизнь дома. Это плохой способ управлять недвижимостью.
— А хороший какой?
— Сделать так, чтобы дом содержал себя сам.
— При том, что за квартиры уже заплачено?
— Да.
Он откинулся на стуле.
— Хотел бы я посмотреть.
— Посмотрите.
Я свернула план.
— Только сначала мне надо вернуться к трем часам и окончательно получить этот дом.
Степан поднялся.
— Значит, после всего, что увидели, все равно берете?
— Именно после того, что увидела.
— Князь собрал деньги вперед.
— Знаю.
— Вам оставил расходы.
— Тоже знаю.
— И вы считаете это хорошей сделкой?
Я взяла перчатки со стола.
— Я считаю хорошей сделкой дом стоимостью сто двенадцать тысяч и пятьдесят тысяч деньгами вместо загородного дома стоимостью сорок четыре тысячи и ежегодной возможности просить у бывшего мужа очередную выплату.
Степан некоторое время считал в уме.
Потом недовольно заметил:
— Если так поставить вопрос...
— Я именно так его и ставлю.
— Только дом еще содержать надо.
— Поэтому завтра утром начинаем считать, что здесь можно сдавать без больших вложений.
Он кивнул на галерею:
— А если туда никто не пойдет?
— Тогда я признаю, что ошиблась, и придумаю другое.
Это, похоже, удивило его сильнее всего.
— Так просто?
— Ошибка становится дорогой не тогда, когда ее совершили. А когда слишком долго отказываются признать.
Настасья посмотрела на меня с интересом.
Степан же только буркнул:
— Посмотрим.
— Обязательно.
Я уже собиралась выйти, но остановилась у двери.
— И еще одно. До моего возвращения ничего в галерее не трогать, никого туда не пускать и ничего не обещать.
— А я и не собирался.
— Прекрасно.
— Вы вернетесь сегодня?
— Если дом станет моим, да.
— А если не станет?
Я подумала о Федоре.
— Тогда у князя Левшина будет очень странный доходный дом, потому что теперь я знаю, сколько пустого места он содержит за свой счет.
На этот раз Степан усмехнулся.
Совсем немного.
Но это уже был прогресс.
К конторе Осипа Карповича я вернулась без пяти три.
Федор уже ждал.
По тому, как он сидел, я сразу поняла: опоздай я минут на десять, получила бы отдельную лекцию о ценности его времени.
Я не опоздала.
Это лишало его удовольствия.
— Осмотрели? — спросил он вместо приветствия.
— Да.
— И?
Я сняла перчатки.
— Беру.
Осип Карпович, раскладывавший бумаги, остановился.
Федор медленно откинулся на спинку кресла.
— Вы уверены?
— Теперь да.
— Странно.
— Почему?
— Я рассчитывал, что после разговора с управляющим вы станете разумнее.
Вот оно.
Он знал.
Я села напротив.
— Особенно после разговора о предоплате?
Осип Карпович поднял глаза.
Федор не изменился в лице.
— Значит, Белов вам сказал.
— Мне сказали платежные книги.
— Тем лучше.
— Деньги за двадцать семь квартир и четыре лавки были получены вашей конторой в конце марта.
— Верно.
— За одиннадцать месяцев вперед.
— Верно.
— Они останутся у вас?
— Они получены до передачи собственности.
Я повернулась к поверенному.
— По местному закону это действительно так?
Осип Карпович поправил очки.
— Если соглашением о разделе не предусмотрено иное, доход, фактически полученный собственником до передачи имущества, остается у него. Новый собственник принимает действующие договоры и обязательства по ним.
— Даже если плата относится к будущим месяцам?
— Договоры были заключены князем как законным владельцем. Жильцы свои обязательства исполнили. Они не обязаны платить повторно после смены собственника.
— Я это понимаю. Меня интересует другое. Федор получает деньги за одиннадцать месяцев, а расходы этих одиннадцати месяцев оплачиваю я.
— После перехода права собственности — да.
Я посмотрела на бывшего мужа.
— Удобно.
— Вы хотели дом.
— Я его и беру.
Он прищурился.
— Даже теперь?
— Особенно теперь.
