Сквозь стужу - Алекс Войтенко
До вечера был как на иголках, вздрагивая от каждого шороха и скрипа. Наконец день закончился. Но даже после того, как окончательно стемнело, пришлось около часа сидеть в своей каморке, выжидая, когда уснет последний неугомонный. Наконец, все скрипы прекратились, я подхватил приготовленные отмычки, огарок свечи, случайно обнаруженный с месяц назад, в пустом дровяном складе и коробку спичек. И осторожно, ступая буквально на цыпочках прокрался к внутренней двери, ведущей в канцелярию штаба. Прислушавшись к тишине, царящей здесь, и не найдя в ней никаких звуков, я решил больше не медлить и поэтому, активировав свой дар, вставил нужную отмычку в замок двери, и несколькими необходимыми движениями, убрал язычок замка, из паза на косяке двери, затем убедившись, что мои действия никого не потревожили, осторожно приоткрыл дверь и просочился в канцелярию, прикрыв дверь за собою.
Я вошел внутрь, чувствуя, как сердце колотится в горле. В кабинете пахло пылью, дешевым одеколоном и страхом. Здесь в отличии от коридора, где царила абсолютная тьма, было гораздо светлее. Все-таки в канцелярии имелось три окна, за которыми находился освещенный плац. Пусть не сильно, но комната, так или иначе, была освещена рассеянным светом с улицы. Поэтому действовать следовало очень осторожно. Опустившись на колени, чтобы мой силуэт случайно не заметили в одном из окон, я быстренько переместился к столу начальника колонии, и присев на пол, возле тяжелого металлического шкафа, приложил руку к замку и повторно активировал свой дар, удивляясь тому, насколько беспечно нынешнее начальство. Судя по тому, что предстало перед моими глазами, настоящий замок, этого стального сейфа, когда-то вышел из строя, и после, неподалеку от него, чуть ниже, врезали обычный дверной замок, который при необходимости, можно было свернуть даже монтировкой. И если с виду, этот сейф говорил о надежности и незыблемости, то находящийся сейчас в нем замок, скорее о безалаберности и уверенности в том, что войти сюда, никто просто не посмеет, под страхом смерти.
Я был хорошим медвежатником, выученный этой воровской профессии, еще родным отцом. Более того, мой дар, данный мне свыше, позволял справляться и с более сложными механизмами, чем эта пародия запора. Понадобилось не больше нескольких секунд на то, чтобы дверь этого недосейфа сдвинулась со своего места, и открылась настежь. И хотя сейф оказался открыт, и я видел лежащие внутри, какие-то бумаги, этого было мало, для того чтобы разобраться в их содержимом. Увы, мой дар не позволял видеть в темноте. Повертев головой, заметил стоящую неподалеку от стола вешалку, с двумя шинелями, висевшими на ней. Подобравшись поближе, не поднимаясь с колен, приподнял одну из шинелей и сдернув ее с крючка. Вместе с шинелью на пол упала и вполне приличная пыжиковая шапка, оказавшаяся мне как раз впору. И я тут же сменил свой ободранный головной убор на шапку замполита, заодно и перецевив звездочку, просто из вредности. «То-то начальство порадуется» — подумалось мне.
Накинув шинель на открытую дверцу сейфа и его верхнюю часть, прижал попавший туда воротник, тяжелым чугунным бюстом вождя народов, и друга всех пионеров, а левую полу шинели накинул на спинку стола. Стоящий со спины стол, дал надежду на то, что зажженная свеча, под этим пологом, не будет заметна снаружи. После чего, пристроив огарок свечи на какое-то блюдце, зажег ее поместив на одну из полок сейфа, и тут же отполз в сторону, чтобы убедиться, что свет исходящий от свечи не отражается в комнате, и не сможет привлечь к себе внимание.
После этого вернувшись назад, первым делом вновь взглянул на механизм испорченного замка, просто было интересно, в чем проблема. Самое смешное, состояло в том, что в цифровой замок за годы работы, набилось много пыли, и тараканЮ заползший туда и окончивший свою жизнь среди шестеренок цифрового замка. Все это и заклинило поворотный круг. А еще смешнее было то, что «специалисты», решившие что наборный замок, вышел из строя, не знали о маленьком нюансе, где набирают таких горе медвежатников, ума не дам. В дверце замка изнутри имелось два небольших отверстия. Решив, напоследок немного пошутить, я прислонился губами к одному из отверстий, а возле другого прижал ребро ладони, и хорошенько дунул в отверстие. Из соседнего тут же вылетело облачко пыли, которое благодаря моей ладони не попала мне в лицо. Затем повторил этот трюк, с другой стороны. И, о чудо! Цифровой замок заработал. Я тут же выставил шестизначный код: «7Н1917», отмечающий день октябрьской революции. Но мне почему-то показалось, что местному начальству, да и любому приглашенному спецу, ума не хватит его разгадать.
Первое, что бросилось мне в глаза, лежащие на самом дне металлического ящика, десять аккуратных папок, с делами осужденных. Причем именно тех, кто работал в обслуге. Открыв одну из них, увидел перечеркнутую красным карандашом страницу, и приклеенную короткую записку, с печатью роты охраны и подписью одного из лейтенантов. В записке значилось, что некто Саламатин Е. В. застрелен при попытке бегства. При этом я точно был уверен в том, что тот самый Жека Саламатин, жив и здоров, и спокойно починяет обувь, и тачает сапоги всем офицерам роты. Быстренько перебрав остальные папки, в каждой из них, нашел похожую запись. Отличающуюся разве что способом вынесения приговора. Кто-то из обслуги, падал со строительных лесов, при побелке здания штаба, повар обварился кипятком, при готовке обеда, и получил ожоги не совместимые с жизнью. Я как выяснилось отравился техническим спиртом. Где именно я его нашел не говорилось. Зато понятно было другое, никого из обслуги лагеря, не собирались выпускать на волю. В чем тому причина? Мало ли. Люди находятся рядом с начальством, возможно слышат то, что не предназначено для их ушей. Я так и вообще переписываю документы, с грифом «Для служебного пользования», а те же уставы караульной службы так и вообще проходят под грифом «Секретно». Одним словом, вся обслуга уже давно приговорена, и приговор приведен в исполнение. Осталось только проставить нужную дату, и пристрелить неугодного.
В свете обнаруженного решил, что зашел сюда очень вовремя. И поэтому отложив свою папку в сторону обратил внимание на остальное. На средней полке обнаружилось с десяток бланков справок об освобождении, с уже проставленными
