Маркатис #6. Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс
Академия. Лана. Мария. Катя. Ви. Громир. Зигги. Всё это… было сном?
Я вышел из ванной. Комната была та же — моя старая съёмная квартира. Диван, стол, шкаф с книгами, окно с видом на город. Всё как было. Я подошёл к окну.
За стеклом летали машины. Не аэротакси «Avaritia Express» — обычные летающие автомобили, каких в Самаре было полно. По дороге внизу ползли автобусы — «Волги-Т2» с пневмоподвеской. Люди шли по тротуарам, кто-то с кофе, кто-то с телефоном. Всё как обычно.
А вдалеке, за рекой, возвышалось здание. Огромное, стеклянное, с гигантской буквой «A» на фасаде. Avaritia.
Я стоял и смотрел. И чувствовал, как внутри всё сжимается.
Значит, это был сон. Долгий, странный, невозможный сон. Маркатис. Магия. Драконы. Любовь. Смерть. Всё это мне просто приснилось.
Я опустился на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Это был сон.
Перед глазами всё ещё стояли лица. Лана с её белыми волосами и алыми глазами. Мария с медными кудрями. Катя с её строгим взглядом. Ви — маленькая, ледяная, с голубыми глазами.
Полгода. Полгода я прожил в мире магии. Полгода я учился, сражался, любил, терял. Полгода я был Робертом Арканаксом(Дарквудом), наследным принцем, магом льда, человеком, который должен был изменить империю.
А теперь я снова Максим. Обычный студент строительного техникума. Без магии. Без силы. Без девушек, которые любят меня. Без друзей, которые готовы умереть за меня.
Этот мир был моим. Я родился здесь. Вырос здесь. Знал каждый угол, каждую улицу, каждый запах. Но он был чужим. Холодным. Пустым. За полгода мир магии стал роднее и теплее, чем этот. И теперь я не знал, что реально, а что нет.
Телефон завибрировал.
Я вздрогнул. Посмотрел на экран. Рома.
— Макс! — голос друга был громким и взволнованным. — Ты где шляешься? У нас первая пара через двадцать минут! Ты собираешься вообще или как?
Я выдохнул. Долго. Медленно. Потом ответил:
— Да. Иду.
— Ты в порядке? Голос какой-то… не такой.
— В порядке, — соврал я. — Просто не выспался.
— Ладно, — Рома не поверил, но не стал давить. — Давай быстрее. Я у входа жду.
Я отключился. Посмотрел на сотовый в руке. Обычный. Не магический. Просто телефон.
Рома ждал у подъезда. Увидев меня, он нахмурился.
— Ты выглядишь хреново, бро. Серьёзно. Как будто месяц не спал.
— Спасибо, — буркнул я.
— Я не шучу, — он шагнул ближе, заглянул в глаза. — Ты бледный. Глаза красные. Ты вообще ел?
— Рома.
— Что? Игры до добра тебя не доведут.
Я посмотрел на него. На его широкое, румяное лицо. На его искреннее беспокойство. На его попытку помочь.
— Я в порядке, — сказал я. — Правда. Просто… странный сон.
— Сон? — Рома приподнял бровь. — Ты из-за сна такой?
— Долгий сон. Очень долгий.
Он не понял. Но кивнул.
— Ладно. Пойдём. Сопромат ждёт.
Мы пошли. По знакомой улице, мимо знакомых домов, мимо знакомых вывесок. Всё было как всегда. Автобусы. Летающие машины. Люди с кофе.
И я шёл. И думал. О Лане. О Марии. О Кате. О Ви. О девушке с повязкой.
О том, что мир магии стал мне домом. А этот мир… стал сном.
Мы дошли до остановки. Я прислонился к столбу. Рома рядом закурил электронку.
И в этот момент…
Вой.
Сирена. Низкая, нарастающая. Противная, как ножом по стеклу.
Я вздрогнул. Рома уронил электронку.
— Что за хрень? — спросил он.
— Не знаю, — я крутанул головой.
Люди на остановке замерли. Кто-то достал телефон. Кто-то побежал.
А потом я поднял глаза.
На крыше высотного здания напротив висел огромный голоэкран. Там, на экране, появились срочные новости.
Лицо ведущей — растерянное. Бегущая строка снизу. «ПО ВСЕМУ МИРУ… КАТАКЛИЗМЫ… ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ… ЦУНАМИ…»
— Макс, — голос Ромы дрогнул. — Макс, это серьёзно.
Я хотел ответить. Но не успел.
Из неба — прямо из ничего — вынырнула фиолетовая точка. Она росла. Быстро. Очень быстро.
Точка ударила прямо в телевизор.
Взрыв. Ударная волна. Стёкла вылетели. Здание дрогнуло и начало рушиться.
— ВНИЗ! — заорал кто-то.
Началась паника. Люди бежали, падали, давили друг друга.
Я оторвал взгляд от рушащейся башни и посмотрел в небо.
Там, за облаками, висела она. Огромная. Фиолетовая. Пульсирующая. Планета. Или не планета — что-то живое. Она смотрела на нас.
В ушах начался гул. Глубокий, низкочастотный. Я зажал уши — бесполезно.
— Макс! — Рома тряс меня за плечо. — Бежим!
Но я не мог оторвать взгляд. Потому что оттуда, из фиолетовой тверди, начали падать они.
Ангелы.
Белые фигуры с расправленными крыльями. Когда они приближались к земле, кожа серела, трескалась. Крылья рассыпались в пыль. И прежде чем упасть на крыши, они превращались в камень — а потом разбивались на тысячу осколков.
Хруст. Треск. Сотни мелких ударов о бетон.
Я стоял. В ахуе. Полном. Абсолютном.
— МАКС! — Рома схватил меня за руку и потащил. — БЕЖИМ!
Мы побежали. Я спотыкался, налетал на людей. Вокруг кричали, плакали, молились. Ангелы всё падали и падали. Один упал в десяти метрах — я видел его глаза в последний миг, словно он перед столкновением с землёй замедлился. Взгляд ангела был переполнен болью. Мне даже показалось, что он посмотрел на меня с мольбой о помощи.
Я выбежал на проезжую часть. Рома был чуть впереди.
И тут я увидел фары.
Слева. Белый свет. Очень яркий. Он приближался слишком быстро.
Я попытался дёрнуться. Но ноги не слушались.
Удар.
Я услышал хруст. Свой собственный хруст. Тело перестало быть моим. Я летел по воздуху и одновременно не летел. Я видел небо — фиолетовое, пульсирующее. Видел ангелов, которые всё падали. Видел Рому, который бежал ко мне с открытым ртом.
А потом всё потухло.
Звук исчез. Боль исчезла.
Я остался один в чёрной тишине.
[Подобный фрагмент можно прочитать в бонусной главе, а затем вернуться на этот момент, если вы не читали бонусную главу. https://author.today/reader/567740/5664941]
Внимание… внимание… всем сотрудникам Avaritia немедленно прибыть в пункт управления. Внимание… внимание… планета Амунхотеп начинает состыковку с Планетой.
Голос был ровным. Механическим. Без эмоций. Он повторял одно и то же снова и снова, и от этого становилось только хуже.
Я открыл глаза.
Потолок был белым. Идеально белым. Не как в больнице — как в лаборатории. Ни трещин, ни пятен, ни теней. Просто белый. Стены тоже были белыми. И пол. И даже воздух, казалось, был белым — стерильным, холодным, пахнущим чем-то химическим.
Рядом со мной стояла капельница. Трубка тянулась
