Отвергнутая - Екатерина Валерьевна Шитова
– Ты пьян, что ли? – ахнула Прасковья, прижав ладонь ко рту.
– А если и пьян, то что? Прогонишь меня из моего собственного дома?
Алексей подмигнул Катьке, шлёпнул её по толстому заду, а потом схватил Феденьку за руку и потянул его за собой в дом.
– Пойдём, Фёдор! С новой мамкой будем знакомиться!
Мальчик захныкал, оглядываясь на мать. Такого Прасковья стерпеть не могла. Ярость мгновенно переполнила её. Она подбежала к Алексею, напрыгнула на него сзади и вцепилась зубами в толстую шею. Алексей вскрикнул и стал пытаться сбросить с себя взбесившуюся жену. Катька завизжала, схватила Прасковью за волосы и принялась оттаскивать в сторону. Феденька заплакал громко и отчаянно, с ужасом глядя на всю эту склоку. А потом Алексей ударил Прасковью – так, что она упала на землю.
И тут началось. Тело Прасковьи налилось тяжестью, голова запрокинулась назад, и вся она выгнулась дугой, затряслась.
– Что это с ней, Алёшенька? – испуганно вскрикнула Катька. – Помирает она, что ли? Искалечил ты её поди? Убил?
– Такую не убьёшь, – сквозь зубы процедил Алексей. – Веди, Катя, ребёнка в дом, да неси скорее из сарая верёвку самую крепкую!
Катька ещё пару секунд стояла с открытым ртом посреди двора, держа за руку ревущего Феденьку, а потом силой поволокла мальчика в дом. Вернувшись к Алексею с верёвкой, она помогла мужчине связать бьющуюся в судорогах Прасковью.
– Помогай! Утащим её в сарай, – сказал он Катьке.
Кое-как они подняли с земли в несколько раз потяжелевшее тело Прасковьи. Но пока тащили, она вдруг подняла голову, открыла глаза и взглянула на Алексея дикими, чёрными, как ночь, глазами. Жуткий смех, огласивший всю улицу, заставил Катьку вздрогнуть. Взглянув на Прасковью, она обомлела от ужаса. Лицо Прасковьи почернело, скривилось, тёмные глаза налились лютой ненавистью.
– Чего это с ней? – испуганно выдохнула Катька.
– Ах ты, грязная потаскуха! – злобно оскалившись, прошипела Прасковья. – Уж я лохмы-то твои сейчас все повыдергаю!
Она разорвала верёвку, которой были связаны её руки, и набросилась на Катьку, повалила её на землю и принялась рвать ей волосы и царапать лицо и шею. Катька визжала, отмахиваясь от Прасковьи, а Алексей, кое-как обхватив жену, прижал её к земле и заорал, что есть мочи:
– Беги, Катя! Беги, а не то она убьёт тебя!
Катька соскочила с земли и, не оглядываясь, побежала прочь со двора Алексея. Тот ещё какое-то время изо всех сил держал рвущуюся Прасковью – до тех пор, пока тело её не обмякло под ним.
– Дожил. Бабы из-за меня дерутся! – усмехнулся Алексей и вытер пот со лба.
Подхватив бесчувственное тело жены на руки, он отнёс её в сарай, положил на ворох соломы и запер там, а сам пошёл искать сбежавшую Катьку.
* * *
Той же ночью, когда Прасковья дрожала от холода в тёмном сарае, Катька удобно устроилась в её постели рядом с Алексеем. Феденька, которому ночью от избытка эмоций приснился страшный сон, прибежал из своего уголка на кухне, забрался по привычке в родительскую кровать и прижался к Катьке, решив, что это мать.
Но если Прасковья сама не могла выйти из запертого сарая, то злой дух легко помог ей это сделать. Она выбила дверь плечом и вскоре уже стояла в темноте спальни, возле их с Алексеем супружеской кровати. И вот уже её длинные чёрные пальцы сомкнулись на тонкой шее.
Вот только жертвой кликуши оказалась вовсе не Катька, а ни в чём не повинный сынок Феденька…
Глава 9
Лесной плен
Дождь безжалостно хлестал Прасковью по лицу. Одежда её промокла насквозь, пропиталась дождевой водой и стала тяжёлой, потянула книзу. Но она как будто этого не чувствовала – сидела на земле, прижавшись спиной к стене деревянной церквушки. Платье её задралось, обнажив голые ноги, руки безвольно раскинулись в разные стороны, светлые волосы повисли мокрыми сосульками вдоль лица.
– Прося… – послышался рядом с Прасковьей взволнованный голос.
Прасковья медленно повернула голову и увидела бегущую к ней под дождём женщину. Ночь была тёмная, но Прасковья сразу узнала её. Женщина тоже промокла насквозь, с её седых волос, выбившихся из-под платка, капала вода.
– Мама, – хрипло выговорила Прасковья, – мама, опять он…
– Кто – он? – спросила мать.
– Нечистый!
Лицо Прасковьи сморщилось, и она разрыдалась в голос, уронив голову.
– Тише! – вскрикнула Зоя и, боязливо оглянувшись по сторонам, прижала ладонь ко рту дочери.
– Мам, что же делать-то? – повторяла Прасковья.
– Тише, доченька, тише, – испуганно прошептала Зоя.
– Мам… – Прасковья взглянула на мать дикими глазами. – Феденька! Я же убила его!
– Ну-ну, не ты это, Прося. Не ты! Да и обошлось всё, слава богу. Жив наш Феденька, – проговорила женщина.
А потом она прижала голову Прасковьи к своей груди и прошептала ей на ухо:
– Вот только если Алексей тебя сейчас найдёт, то не пожалеет больше, повесит на позорный столб, так он мне сказал, когда прибегал ко мне.
Прасковья горестно всхлипнула, и мать прижала её к себе ещё крепче.
– Уходи из села, Прося. Беги прямо сейчас! Моё сердце не выдержит, если я твои мучения воочию увижу, – начала причитать женщина, и на лицо Прасковьи упали её горячие слёзы. – Уходи, милая моя. Ты и так уже горюшка вдоволь хлебнула! Уходи, прошу!
– Нет, мама, – прошептала в ответ Прасковья, – не пойду, не уговаривай.
– Да что ты за дура такая упрямая! – в сердцах воскликнула Зоя и стукнула дочь по лбу. – Уходи, говорю!
– Да не пойду я никуда, мама, – закричала Прасковья, – тут сыночек мой, тут ты, тут вся моя жизнь! Куда ж мне идти?
– Тише, тише! – прошептала мать.
Рядом раздались взволнованные мужские голоса. Мужчины услышали их и уже бежали к церкви, громко крича.
– Вон она!
– Стой, всё равно поймаем!
Зоя взглянула на Прасковью таким горестным взглядом, будто видела её в последний раз.
– Прося… – прошептала она.
– Мамочка, не плачь обо мне, – еле слышно ответила Прасковья.
Они взялись за руки, словно прощались навсегда.
– Прасковья! – голос Алексея прогремел на всю округу. – Выходи, всё равно от меня не скроешься!
Мать сорвала с головы мокрый платок, прижала его к лицу и завыла. А Прасковья поднялась с земли и, скользя голыми ногами по сырой траве, пошла навстречу мужчинам, шатаясь, точно пьяная.
– Прасковья! – снова закричал Алексей.
– Здесь я, иду, – ответила Прасковья и вышла к мужчинам.
Увидев тёмный силуэт, группа мужчин притихла, потом от неё отделился один – тот, что был на голову выше остальных. Это был Алексей. Он подошёл к Прасковье, схватил её
