Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
– Итак, чем бы, детки, вас порадовать? Ну, денег у вас, как говорится, куры не клюют, про одежку и говорить нечего – одеваетесь вы в Париже и Риме, от лучших кутюрье. Так что и не знаю даже… А-а, придумал! Кто из детишек хочет нам рассказать стишок или сказку? Ну? Есть такие?
Тут со своего места неуверенно поднялся Сосикин и на толстеньких ножках, чуть отклоняясь всем своим рыхлым тельцем назад, засеменил к эстраде.
– А-а, так это Вася! – Феликс поманил Сосикина рукой, и тот покорно взобрался на возвышение. – Молодец! Ну что, Вася, будешь стишок читать или…
– Я лучше прозу, – пискнул Сосикин. – Можно?
– Можно, – разрешил Феликс, – валяй, Вася, прозу. Но только громко и обязательно с выражением…
– Да, конечно, – Сосикин послушно склонил голову набок и громко, как юный пионер, объявил: – Проза жизни! Вот, вижу, тут сидят многие… ну которые мои клиенты. Они покупают мой продукт «Оконечный-Эс» и очень даже довольные, потом еще приходят. Вон жена нашего Пигмеева, мадам Матрена Колобахина, раз пять уже прибегала за добавкой. Она, правда, все старается бесплатно получить… И остальные, вот хоть мадам Агройсен или господин Игогоев с женой. И все знакомые его, ну как бы это сказать… девушки… Потом, кто еще? Ну всех и не упомнишь. Опять-таки, на каждом таком банкете, как сегодня, бесплатно раздаем ящиков десять-пятнадцать. А в каждом ящике по двенадцать бутылок. Так что сами посчитайте… Готовить продукт не успеваю.
– Ты про прозу жизни не забудь, Васенька, – громоподобным шепотом напомнил Сосикину Феликс. – А то – отвлекаешься.
– Да, – послушно согласился Сосикин, – отвлекаюсь. А проза жизни простая, дамы и господа! Раз уж мы тут в детском садике друзья навек, то желаю я открыть секрет своего продукта «Эс». Чтобы, значит, все знали… Можно? – робко спросил он у Феликса.
– А валяй, – покладисто согласился тот.
– Я – жулик, и то, что вы все пьете, вовсе не полный витаминов и минералов напиток, который я назвал «Оконечный-Эс», а просто разбавленный водой из-под крана мед, у которого вышел срок годности. Вот… Так что обманывал я вас, друзья дорогие! Такая вот проза жизни у нас получается…
К моему удивлению, в ответ на это заявление зал не выразил ни малейшего протеста. Наоборот, многие бизнесмены, не сговариваясь, одобрительно покачали головами, а кто-то даже засмеялся. От оцепенения, охватившего публику при появлении Феликса, не осталось и следа.
– Ну и что, дамы и господа, нам теперь с ним делать? – оглядывая зал, поинтересовался Феликс. – Ведь Васенька вот уж несколько лет как обманывает не только вас, но и Налоговое управление Соединенных Штатов. Да и вообще, он, канашка, всех обманывает. Даже жену. А это, сами понимаете, нехорошо… Так что, накажем его?
Феликс сделал паузу и еще раз внимательно оглядел сидящих за столиками. Под его взглядом кто-то из присутствующих заулыбался еще больше, предвкушая занятную сценку, кто-то опустил голову, а кто-то робко захлопал.
– Что ж, – Феликс удовлетворенно наклонил голову, – значит, будем наказывать. Только тут вот какая штука… обманывал-то он вас, значит, и наказывать его должны вы.
Я не заметил, как в руках у Феликса оказался огромный топор. Его отполированная, как зеркало, хищная сталь отбрасывала в зал легкомысленные зайчики. Это напомнило мне о том, что все происходящее – всего лишь организованная Ритой проверка на вшивость. Я облегченно вздохнул.
– Ну-с, – Феликс попробовал лезвие ногтем, и по затихшему залу прошел легкий хрустальный звон, – есть желающие?..
– Ну да, – раздался откуда-то сбоку недоверчивый женский голос, – это ж потом за убийство на пожизненный срок идти…
– Нет, мадам! – взвился Феликс. – Вы натурально неправы! Никто никогда не узнает, как погиб геройский малыш Вася Сосикин! Клятвенно обещаю вам! И сам он никому об этом не расскажет! Верно, Вася? Вот! Ну так что, есть желающие? Повторяю, никто никогда не узнает о том, что произойдет сейчас, поскольку все это – чистая иллюзия! Но ощущения совершенно реальные! Даже более чем! Подумайте, только сегодня и только сейчас вы можете совершенно безнаказанно отрубить человеку голову! Я же знаю, есть желающие, не могут не быть!
Бас Феликса сделался еще гуще, так что барабанные перепонки трепетали под напором низких звуков, которые ввинчивались в мозг и наполняли его беспричинным страхом. Среди совсем еще недавно благообразной публики началось какое-то медленное, но грозное шевеление. Наконец из-за стола поднялся толстый и внушительный Игогоев.
– Ну-кась, – с ямщицкой интонацией произнес он, – дай-ка я попробую.
Игогоев был уже у эстрады, когда из другого конца зала, громко отодвигая стулья, к нему кинулся главный редактор «Аджаб-Сандал Пост».
– Позвольте, – на ходу кричал он, – я раньше вас хотел, просто жевал в этот момент и сказать не успел!
Этот крик как будто разбудил зал. Из-за столиков стали подниматься гости. Желающие безнаказанно казнить Сосикина выстраивались в изломанную нервную очередь, споря и размахивая руками. Послышался звук пощечины и, предвещая драку, взвизгнула чья-то не то жена, не то любовница. Но порядок был мгновенно восстановлен Феликсом.
– Ух! – что есть силы рявкнул он, и публика замерла. – Приятно наблюдать у представителей нашей общественности такой энтузиазм! Впрочем, вижу, что желанием восстановить справедливость охвачены не только мужчины, есть и дама! Мадам Марвихер, рад, искренне рад! Если я не ошибаюсь, до приезда в Америку и начала своей карьеры на радио вы были сержантом в изоляторе колонии общего режима. Что ж, вполне логично! Но поскольку в нашем распоряжении один только Вася Сосикин, а вас, как видите, много, то…
– А давайте Сундуккеева тоже грохнем, – закричал один из очереди, но я не смог рассмотреть, кто именно, – он мне, гад, штуку баксов уже полгода должен и не отдает!
– Тогда уж и Пигмеева давайте, – плотоядно прошипела Джульетта Марвихер, – у него грехов мало, что ли…
Очередь оживилась, и в течение минуты в качестве кандидатов на казнь было названо еще с десяток имен. Удостоившиеся этой чести в бешенстве кричали, что с самими назвавшими их тоже неплохо бы разобраться. Шум все нарастал и грозил перейти в общую потасовку.
– Ша! – заорал Феликс, на секунду выходя из образа фокусника и гипнотизера. – Алё, детишки! Не извольте торопиться! Давайте для начала с Сосикиным покончим. А там уж…
Разгоряченная толпа несколько растерялась, и, воспользовавшись этим, на эстраду, опередив Игогоева, поднялся Акам Нахамов. Ни слова не говоря, он выхватил у улыбнувшегося Феликса топор, перехватил его поудобнее и примеривающимся взглядом посмотрел на съежившегося Сосикина.
– И чего, – заходя сбоку, с любопытством спросил его Феликс, – не жалко вам Васеньку? Хоть и жулик он отчаянный, но какой-никакой, а человек.
