Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко

Глава пятнадцатая

Лутия

Солнце поднялось высоко и уже начинает припекать. Припекать безжалостно, как мои воспоминания. Утренний ветерок разносит вокруг горький запах золы – запах пустых надежд, которыми всегда заканчивается ночное безумство. Он, этот запах, напоминает мне, что бородатые спорщики спят теперь в своих шатрах, значит, я могу вернуться к костру и, если Единому будет угодно, подкрепиться тем, что осталось после их пиршества. Удел слуги – подбирать объедки, будь то стол господина или его жизнь. И только плохой и глупый слуга самонадеянно пытается занять место рядом с господином. Я был плохим слугой…

Времени уже не остается, видения прошлого настойчиво подводят меня к самому главному, к тому, что хотел бы забыть навсегда. Но разве такое возможно? Я отдал бы правую руку, чтобы Другой не мучил меня сомнениями – самым страшным оружием памяти. Только кому теперь может понадобиться моя рука, давно уже не державшая меча, слабая и неловкая рука старика?..

Когда против своей воли я оставил Первенца с неблагородным племенем Джурхум и вернулся обратно к господину, ему было не до меня. Великое смятение, как бесноватый нищий, вторглось в наш стан, и поначалу никто не связывал мое отсутствие с исчезновением Первенца. Только ничтожный Нахор-Авилот, опасливо улыбаясь, сказал, что его госпожа желает видеть меня. Я понял, что Шари о чем-то догадывается, и тяжелая ноша вины сделалась еще тяжелее. Я не хотел помогать ей, становиться исполнителем ее воли. Тем более что господин мой, в отчаянии от потери Первенца, одиноко сидел в шатре, и мое сердце разрывалось от жалости и боли.

Я пришел к Шари и сразу понял, что у стервятника не может быть тайн от гиены. Она видела меня насквозь, но я понимал, что самое главное укрыто и от нее; ибо сам не знал, что стал бы делать с Первенцем, если бы не воины неблагородного племени Джурхум. Стоя перед Шари и стараясь спрятать глаза под ее пронзительным взглядом, я вспоминал, как Первенец, благодаря заступничеству Хайгайри, отпустил меня обратно домой.

«Я был неправ, Лутия, – недобро сказал он, глядя себе под ноги, – ты, может быть, и плохой слуга, но ты слуга отца, и не мое дело наказывать тебя. Кроме того, я дам тебе поручение. Отправляйся назад и сообщи отцу, что я, его любимый сын, избрал Путь Страха, и что…» Первенец говорил гордо и зло, только избегал смотреть мне в лицо, и я подумал, что не успел воспитать в нем этого достойного мужчины умения. Но упрямо сжатые губы, вскинутые брови, вся осанка говорили о том, что скоро, очень скоро я буду гордиться своим воспитанником. Если, конечно, ему еще раз не придет в голову убить меня, дерзкого. «Так вот, – Первенец наконец-то превозмог себя и посмотрел мне в глаза, – скажи отцу, что я намерен взять себе жену и что я обещаю продолжить и возвеличить род его так, как было угодно Единому. Уверен, ты хотел помешать этому, потому и унес меня в пустыню. Но откуда тебе, скудному, знать, кем и как исполнится Его обещание. Теперь у меня есть свой народ! Иди и верно служи моему отцу, своему господину».

Первенец был уверен в своем праве, хотя все неблагородное, но многочисленное племя Джурхум не могло бы противостоять господину; ведь за ним, как стены Бабеллы, возвышался Единый. Но, может быть, Первенец знал нечто такое, о чем я не мог и помыслить? Племя Джурхум признало в Первенце своего повелителя, я видел это своими глазами. Может быть, желая спасти его от смерти, я выполнял волю Единого? Но ведь Второй – тоже сын моего господина и наследует ему. Уж не получится ли так, что теперь два народа будут оспаривать друг у друга право на избранность? От этих сложных и страшных мыслей у меня кружилась голова, и я с трудом добрел до нашего стана.

– Ну что, – спросила меня Шари, – куда ты, безбородый, спрятал Первенца? Молчишь? Ты его убил? Врешь! Я знаю, у тебя никогда не поднялась бы на него рука. Скорее ты убил бы господина, чем его Первенца… Хотя ты и без того убил его, сделав то, что сделал… Значит, ты спрятал Первенца в пустыне… Ты думал, что господин обвинит в краже Первенца меня? Ты – старый дурак, Лутия!

Я ничего не ответил Шари и появился перед господином в полной уверенности, что застану его в том окаменелом отчаянии, в каком он, по слухам, пребывал с момента исчезновения Первенца. Но господин снова обманул меня. Он сидел у шатра под палящим солнцем и что-то чертил на песке, потом нетерпеливо стирал начерченное и снова чертил.

– Лутия, – сказал мне господин, и я с изумлением увидел, что он улыбается, – ты глупый, но хороший слуга… Или нет, хороший, но глупый! Ты всю жизнь носишься со своим пророческим даром, не понимая и сотой доли того, что Единый счел нужным открыть тебе. Хочешь ты того или нет, но воля Его будет исполнена, как бы тяжко ни приходилось тем, на кого возложено ее исполнение. То, что ты считаешь слабостью, назовут силой, а в том, что тебе сейчас кажется несправедливостью, проявляется высшая мудрость…

Он замолчал, а я следил за неровными бороздками на песке и спрашивал себя, почему ангелы Джуда являются только для того, чтобы передать волю Единого, но никогда для того, чтобы помочь ее исполнить. Мне казалось, что господин, проводя бороздки и тут же засыпая их песком, пытается стереть что-то из своей жизни, но, понимая всю бессмысленность этого занятия, рисует их снова. Жалость пронзила меня, как меч, я кинулся в ноги господину и закричал, что готов отвести его к Первенцу и ценой жизни отобрать наследника у неблагородного племени Джурхум.

– Нет, – воскликнул господин, – ты поступил правильно, и не мне менять уже сделанное! – Он помолчал, а потом тихо добавил: – Я жду обещанного мне Знака, понимаешь? Единый обещал великое будущее моему народу, берущему начало от сына моего сына. Знаешь ли ты, Лутия, что это означает? Даже я до конца не понимаю этого. Но Знак… Мы должны ждать Знака!

Обрадованный, я передал господину слова Первенца, и господин только кивал головой, не то соглашаясь, не то удивляясь. Его Первенец выбрал Путь Страха? Ну что ж, пусть идет по нему. Но сам господин не должен видеть Первенца в его изгнании. Так повелел Единый, и так и будет. Второй останется рядом, и, когда придет время, господин получит все объясняющий Знак. И тогда ему будет легко