ребята.
…Весь следующий день Петя и Нюрашка были на огороде. Бабушка не переставала удивляться домоседству внука. Он помогал сестре поливать огурцы и вырывать сорняки с грядок.
— Ты меня не зови Петькой, — говорил он сестренке. — Я теперь дядя Андрей. Понятно?
Нюрашка кивнула головой.
— Понятно. Только почему «дядя Андрей», когда ты мальчишка Петя?..
— Кто сказал? — рассердился «мальчишка Петя», выдергивая осот. — Это моя революционная кличка. Ясно?
…Под вечер их позвала бабушка:
— Кто туесок утащил?
— Какой туесок? — ласковым голосом спросила Нюрашка.
— Какой? Будто не знаешь. — Бабушка сердито посмотрела на внука. Доберусь я до тебя, Петька. Шляешься целыми днями. Нет чтобы хозяйством заняться… — Ворча, она пошла в избу.
Петя без оглядки пустился на гумно и вскоре вернулся.
— Нашел? — спросила Нюрашка и заговорщически посмотрела на брата. — Давай я его в погребушку отнесу, а ты подмети в ограде.
Петя взял метлу. На крыльце показалась бабушка. Она довольно посмотрела на внука. Из погребушки с туеском в руках выскочила Нюрашка.
— Бабушка, вот нашла! В самом углу за кринками стоял.
— За кринками… — удивилась старушка. — Да как же я не видела… Вот оказия. Совсем слепая стала.
Она взяла туесок, повертела его перед глазами и, убедившись, что он цел, сказала:
— Идите в избу, спать пора.
…Петя примостился на лавке. Он долго лежал с открытыми глазами.
Таинственную тишину ночи то и дело нарушали далекие выстрелы. Где-то в горах откликалось гулкое эхо.
Петя встал и на цыпочках подкрался к двери. Сзади раздался сонный голос бабушки:
— Петька, что ты возишься, как полуночник?
— Я не Петька, — невозмутимо ответил мальчик и быстро выбежал на крыльцо. Прислушался.
— Товарищ Андрей! — позвал кто-то. Петя поспешил на голос. Санька и Алеша, притаившись у ворот, поджидали его.
— Пора, — торопливо прошептал Санька. Держась за руки, ребята выбрались из Заречья. На Екатеринбургском тракте скрипели колеса, спугивая ночную тишину. По улице Базарного конца тихо проехали всадники.
Друзья прокрались к Народному дому, влезли на крышу, сорвали трехцветный белогвардейский флаг, скомкали его и швырнули как можно дальше.
Прошло две-три минуты. Ребята спустились с крыши и юркнули в темный переулок. Задворками проникли в Заречье и молча разошлись по домам.
…Проснулся Петя от гулких выстрелов и шума. Открыл глаза. Комната была залита ярким светом. Сбросив одеяло, он выскочил за ограду. По Екатеринбургскому тракту бежали белогвардейцы. На окраине села, не умолкая, заливался пулемет. Надсадно грохотали пушки.
По улице, сверкая пятками, мчался Санька.
— Братцы! Эй, товарищ Петька! Наши! Наши идут!
— Дай-то бог, — прошептала Петина бабушка и засеменила на улицу. Она остановилась у ворот и посмотрела в сторону Базарного конца.
— Вот диво-то! Вот чудо-то! — всплеснула она руками.
Над крышей Народного дома, освещенное яркими лучами солнца, реяло красное полотнище.
