ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов
В 1939 году Карпов поступил в Ташкентское военное пехотное училище, где успешно учился и профессионально занимался боксом, став чемпионом военного округа и чемпионом республик Средней Азии. Однако в конце апреля 1941 года, за 2 недели до выпуска, он был арестован по доносу коллеги-курсанта. Якобы, готовясь к экзамену по истории партии, с иронией отметил, что в брошюре о работе Ленина «Что делать?» о Сталине говорится 80 раз, а о Ленине – только 60, при том что, когда Ленин писал свой труд, он даже не знал о существовании Сталина.
Карпов немедленно оказался в одиночной камере, и после пяти месяцев ночных допросов и избиений военный трибунал приговорил его к 5 годам лишения свободы по статье 58–10: «участие в заговоре против существующего строя» и «компрометация вождя народов Сталина».
Начало Великой Отечественной войны Карпов встретил в тюрьме, откуда был отправлен в Сибирь на лесоповал. В лагере ему повезло спасти от смерти вора в законе, который взял его под свою опеку. В дальнейшем, благодаря умелому приспособлению к лагерным законам, он сумел выжить и сохранить собственное достоинство.
После многократных обращений об отправке на фронт в октябре 1942 года он был зачислен в штрафную роту 39-й армии Калининского фронта. Здесь Карпов принял участие в многочисленных атаках и рукопашных схватках, дважды сменил штрафную роту, как один из немногих уцелевших; 20 февраля 1943 года за проявленное отличие в боях с него сняли судимость и перевели в стрелковый полк разведчиком.
Там, участвуя в наступательных операциях и выполняя ответственные задания командования, Карпов проявил чудеса храбрости. Он лично привел 45 «языков» и участвовал в захвате еще 79. При норме для присвоения разведчику высшей награды в 20 вражеских «языков» Карпов за короткое время был награжден медалью «За отвагу» и орденом Красной Звезды, был назначен командиром отделения, затем взвода разведки и получил звание старшего лейтенанта.
В 1943 году Карпов был принят в партию, в июне 1944 года удостоен звания Героя Советского Союза. Это означало реабилитацию за несовершенное преступление, за которое уже понес наказание. В дальнейшем почти во всех своих произведениях Карпов анализирует эту жестокую коллизию советской истории: наказание невиновных и награждение без снятия вины.
Осенью 1944 года, после тяжелого ранения, Карпов стал слушателем Высшей разведшколы Генштаба, затем, в 1947 году, учился в Академии им. Фрунзе и высших академических курсах Академии Генштаба.
Во время учебы по стечению обстоятельств под руководством сотрудников КГБ, разрабатывающих иностранных дипломатов, работающих в Москве, он проходит серьезную «стажировку». Ему удается сблизиться с женой английского разведчика, которая сама являлась опытным разведчиком-вербовщиком. В результате ни одна из сторон не смогла завербовать другую, но Карпов получил благодарность за то, что пара английских шпионов была скомпрометирована и вынуждена покинуть СССР.
Дальше – больше: в качестве личного курьера начальника ГРУ он несколько раз выезжает в Англию, Францию и США для связи с резидентами. Эта тайная дипломатия заканчивается вызовом Карпова на Лубянку к Берии. Здесь ему в очередной раз повезло – всесильный министр госбезопасности поверил, что Карпов способен забыть тайны, в которые оказался посвященным.
Позже по поручению нового начальника ГРУ он задерживает и вывозит из Турции в СССР сотрудника военной разведки, который обратился к английским спецслужбам с инициативным предложением о сотрудничестве. В завершение разведывательной карьеры он под прикрытием должности второго секретаря посольства СССР в Лондоне в течение нескольких лет выполняет рутинную работу по организации мест закладки тайников и связи с агентами.
Только в конце пребывания в Лондоне ему удается завербовать агента из числа сотрудников английской разведки, который давал ценную информацию. В этом ему помогла жена английского дипломата, с которой у Карпова установились интимные отношения еще в Москве. Но вскоре, после провала знаменитой «кембриджской пятерки» советских разведчиков, Карпов вместе с десятками других разведчиков, работавших под прикрытием, был признан персоной нон грата и выдворен в СССР. Некоторое время он еще служил в Штабе сухопутных войск, периодически выполняя секретные задания по обеспечению конспиративных визитов в СССР агентов из числа высших должностных лиц иностранных государств. Вскоре и эта его миссия в ГРУ была исчерпана.
Еще в 1945 году выходят в свет его первые произведения. В 1954 году он заканчивает вечернее отделение Литинститута, где его наставниками были Паустовский и Чаковский. После этого по просьбе Карпова его направляют в Туркестанский военный округ, где он прослужил 10 лет – заместителем начальника военного училища, командиром полка на Памире и начальником штаба дивизии на Кушке и в звании полковника в 1965 году был уволен в запас. Здесь началась по-настоящему творческая биография писателя Карпова.
Вступив в 1962 году в Союз писателей, он не только плодотворно занимается творчеством (опубликовав сборники рассказов и повестей «24 часа из жизни разведчика» (1960), «Полковые маяки» (1962), «Командиры седеют рано» (1965), «Жили-были разведчики» (1970) и романы «Вечный бой» (1967) и «Маршальский жезл»), но и активно шагает по ступеням литературно-административной карьеры. Его произведения были удостоены Государственной премии Узбекской ССР, премии Минобороны и премии им. Фадеева.
Карпов изобрел жанр литературной мозаики, это – повесть «Полководец», получившая Госпремию СССР за 1986 год, и трилогия «Маршал Жуков». В 1973 году Карпов – первый заместитель главного редактора журнала «Октябрь», в 1979–1986 году – первый заместитель главного редактора журнала «Новый мир». В 1981 году он избран секретарем правления Союза писателей СССР, в 1986–1991 годах был первым секретарем правления СП, кандидатом в члены ЦК КПСС и депутатом Верховного Совета СССР.
В 80-е годы он был близко знаком с генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачевым и его женой. Сопровождая его в ходе поездки в Америку, он по просьбе резидента ГРУ в Вашингтоне был свидетелем секретных переговоров Горбачева с «теневым мировым правительством». Карпов умалчивает, сообщал ли он кому-то своевременно об этом факте. Как умалчивает и о других сомнительных ситуациях.
Например, что в годы перестройки, будучи членом ЦК КПСС и секретарем Союза писателей СССР, он по просьбе генерала Волкогонова напечатал в журнале «Знамя» статью, в которой утверждалось, что маршал Жуков, будучи сослуживцем маршала Егорова, написал на него донос, в результате чего Егоров был репрессирован. По просьбе дочери Жукова было назначено расследование и графологическая экспертиза. Выяснилось, что донос писал однофамилец, а маршал Жуков никогда вместе с Егоровым не служил.
Но Карпов никогда не признавался в допущенной ошибке. Когда у него спросили: «Как же ты мог?» – он ответил: «Да ведь Волкогонов такой пост занимал, такое звание имел! Да еще доктор двух наук». Хотя общеизвестно, что у порядочных людей в партии, в Союзе писателей и у большинства населения страны Волкогонов авторитетом в то время не являлся.
Отношение Карпова к советской истории сдержанно критическое, а его печальная ностальгия об утраченном СССР на фоне роковых последних десятилетий подтверждает его концепцию о торжестве исторической несправедливости надо всем достойным и благородным.
В книге «Расстрелянные маршалы» Карпов пишет: «Несомненно, что наши известные военачальники были расстреляны не только благодаря стараниям гитлеровского гестапо, но главным образом
