Смертные души - Хань Сун
Подходит и великодушно заявляет Айлао:
– Винить себя за прошлое не стоит. Все, кто признает путь смертных душ, может вступать в наши ряды.
Главреда слова Айлао трогают до слез:
– Как же мы сможем оплатить вам за великую милость? – И возвращает больным захваченные у больных же кислородные баллоны.
Ты торопливо спрашиваешь:
– А где живые врачи?
Главред бьет себя в грудь.
– Я вас к ним приведу.
12. Жесткая погребальная песня
Главред выводит пациентов на верхушку больницы. Вы карабкаетесь по отвесным скалам. Наконец, главред кричит:
– Вон там!
Перед вами – живые врачи. Их белые балахоны покрыты вычурными одеждами. Посреди клокочущей дымки горными козликами доктора лезут на купол.
– Ну и куда это вы несетесь? – спрашивает Руссо, хватая одного из врачей.
– Здание скоро рухнет. – Врач со смесью страха и ненависти разглядывает больных, словно не веря, что вы – беглые смертные души. Только сейчас становится ясно, что одежды поверх халатов – скафандры. Просто вы их не сразу разглядели. А Сяцюань говорила же, что вы на Марсе, думаешь ты. Значит, правда на Марсе.
– Валите отсюда? А больных и медсестричек бросили. Молодцы. – Руссо высовывает покрытый молочно-белым слоем грибковых шишечек наподобие кандидоза язык, собираясь лизнуть им врача в лицо. Доктор взвизгивает.
– Выхода нет. На куполе установлены заслонки, которые должны были удержать пациентов от бегства. Главы офтальмологии, стоматологии и реабилитационной терапии уже пробовали протиснуться через них, и их всех поубивало током, – со скорбной мольбой в голосе рассказывает врач, указывая на висящие в воздухе обугленные трупы. – Может, вы знаете, как уладить проблемы больницы?
– Шутишь! Больница – как-никак частное владение врачей, к которому у больных нет доступа! – Руссо выжимает из себя насмешливую улыбку. – Но мы точно не станем такими дезертирами, как вы.
Ты прицениваешься к врачу. У него однозначно живое, но при этом дряхлое и болезненное тело, он понурый и унылый. По фотографиям вы устанавливаете, что это заведующий проктологическим отделением. Руссо наворачивает два круга вокруг врача, сдирает с того скафандр, белый халат и военную форму, выставляя напоказ обтянутые кожей кости, и говорит:
– Кхм, давайте-ка я, господа, расскажу вам о славных поступках сего образцового врача. В статье с агитационного стенда упоминается: «Шаг у него медленный, но непреклонный; взгляд у него мягкий, но пробивной. Он являет собой строгость отцовской и нежность материнской любви. Врач завоевывает любовь и уважения простого народа тем, что хранит в сердце набожное почтение, благоговение перед жизнью…» Трогательно звучит, не о всяком апостоле такое напишут. Не подумал бы, что и святые люди способны оставлять больных и бежать куда глаза глядят. – Врача, не находящего себе места от стыда, прошибает пот.
Айлао лично организует допрос. Заведующий-проктолог сообщает, что среди уцелевших врачей существует множество фракций. Заново перераспределившись и сбившись в шайки, доктора оккупировали и отчаянно обороняют разные отделения, однако в действительности все готовятся к бегству. Врачи друг у друга воруют кислородные баллоны. Многие доктора померли, но это объясняется причиной иного толка.
– Нас застала врасплох коварная инфекция. Мы не смогли противостоять вирусу. Вероятно, мутировала доставленная космическим челноком на Марс синтетическая бактерия на основе перфторокарбида, из преобразователя окружающей среды превратилась она в смертоносного убийцу.
Лицо Айлао принимает изумленный вид.
– Так вот оно что! А как же я этого не знал? Вы тоже хотели спрятаться от бактерии в резервуаре смертных душ? Впрочем, бактерия убила вас по заслугам, сами вы ее накликали. Только подумайте: ангелы в белых халатах утопали в роскоши, целыми днями просиживали в стерильных помещениях, устраивали консилиумы через компьютеры, датчики и экраны, вообще не контактировали с больными, и это, разумеется, привело к деградации иммунной системы, так что врачам нечем было защищаться от наступления бактерии. А больные прошли закалку в самой непролазной грязи.
Дунлу страстно добавляет:
– Так и есть. По моим наблюдениям, это бактерия, специально разработанная для борьбы с ДНК врачей… С позиций физической антропологии врачи уже неидентичны больным. Доктора изменили себя с помощью средств биоинженерии, желая превзойти больных в генетическом отношении. Это форма евгеники. Я единственная отказалась от этого.
Вставляет и главред:
– Врачи хотели поддерживать абсолютное превосходство перед больными. Они считали себя необычными людьми и даже нелюдями.
Руссо заключает:
– Кхе-кхе, так они и не люди вовсе, а нечистая сила, изображающая из себя духов небесных. Но, как известно, что посеял, то кушать и будешь.
Одна из загадок, таящихся в твоей груди, обретает объяснение. Ты все недоумевал, почему больной бунт оказался в состоянии разгромить врачей. В обычных обстоятельствах это было бы совершенно невозможно. Теперь же становится понятно, что унаследованные гены врачей были преобразованы, и сейчас лекари отличаются от обыкновенных людей. Доктора, попав под массированный штурм специфических бактерий, не смогли сопротивляться, разболелись и один за другим померли – отсюда возник шанс для больных наверстать упущенное. И врачи столкнулись с этой бедой как раз потому, что они искусственно вмешались в эволюционный процесс из желания поживиться. Будучи эскулапами, они должны были бы лелеять в себе благоговейный трепет, держаться в тени, говорить и действовать осторожно. А доктора, напротив, громко афишировали свою деятельность, стали дерзкими и наглыми, не проявляли сдержанности. Так и настал сегодняшний день. Триумф больных – победа слабости над силой. Так что если бы и не Айлао, то какой-нибудь другой человек обязательно поднял бы мятеж.
Заведующий проктологическим отделением вяло замечает:
– Разберемся с универсальным болеутоляющим аппаратом и все болезни врачей преодолеем.
Руссо шутливо шлепает врача.
– Так универсальный болеутоляющий аппарат все-таки разрабатывали для врачей. С чем вы останетесь, когда окажетесь без халатов?
Ты тихо спрашиваешь:
– Где универсальный болеутоляющий аппарат?
В глазах проктолога читается ужас.
– Это известно только начальнику больницы. Мы ожидаем его прибытия.
Дунлу оглашает:
– Ни к чему ждать начальника больницы. Вливайся в наши ряды, вставай на сторону больных. Только так можно отыскать универсальный болеутоляющий аппарат.
– Кхе, у больных выработался иммунитет, больные – здоровые, врачи – вот настоящие больные… – проговаривает Руссо. – Найдем универсальный болеутоляющий аппарат – разобьем его вдребезги. – Подобно тягающему камни силачу, Руссо поднимает захваченные белые одежды, словно те ему парадное платье.
Врач испуганно отступает назад. Лишившись укрывающей тело униформы, он остался совсем беззащитным. Хихикнув, Айлао припадает к твоему уху. Оказывается, с них надо снимать не только одежду. Ты на мгновение немеешь, но не осмеливаешься ослушаться приказа, приходится тебе скрепя сердце требовать, чтобы больные схватили заведующего проктологическим отделением и сунули его в декомпрессионную камеру. Это
