Пламенев. Книга 12 - Сергей Витальевич Карелин
— Не подходи вплотную, — сказал Дед, хотя я и не собирался. — Зубы сведет.
Он был прав. Уже с пяти шагов я почувствовал — не ухом, Духом. Штырь звучал на одной ноте: тонкой, непрерывной, неприятной, как звенит на морозе натянутая проволока. Звук уходил в землю, расходясь от штыря во все стороны, и снег рябил в такт этому звуку.
— Что внизу? — спросил я.
— Артефактная луковица, так это называют. — Дед присел у штыря на корточки. — В земле, на глубине. Она и поет. Штырь так, горло.
— И что она поет?
— А вот это, командир, самое интересное. — Он поднялся, отряхнул колени. — Она им охоту отбивает. Не жрать — это не тронь, жрать они горазды. Плодиться.
— Постой. — Я решил, что ослышался. — То есть весь этот звон в земле для того, чтобы звери не…
— Чтоб не спаривались, да, — с удовольствием подтвердил Дед. — Ты не первый так смотришь. Все сперва думают, что это отпугивает. Ничего она не отпугивает. А вот желание отбивает. Так что создавать гнезда и растить мелочь Звери уходят настолько далеко, что это уже не наша забота. Меньше выводков у Стены — меньше Зверя у Стены. Меньше Зверя — меньше нас тут надо.
Достав из рюкзака толстые зеленые перчатки, он ласково похлопал штырь по граненому боку, как рабочую лошадь по шее.
— Полтораста лет поют. До них, старики рассказывали, на Стене стояло втрое больше народу, и никаких Третьих Кругов — они бы просто не справились. А теперь вон, мы с тобой ходим, проверяем, и хватает.
— И кто это придумал?
— А вот этого, командир, тебе никто не скажет. — Дед перекатил смолу за другую щеку. — Давно было. Умные были люди, вот и весь сказ.
Я усмехнулся. Как-то привычно было думать, что Стена — это просто Стена и ее гарнизон. Но оказывается, обороняться можно было еще и вот так. Странно, конечно, но эффективность очевидна.
Проверка заняла четверть часа. Дед достал из рюкзака какой-то прибор, вытянул из него провод, на конце которого было большое кольцо, накинул это кольцо на штырь и просто поставил прибор на землю, сев рядом. После того как прибор несколько раз часто пикнул довольно мелодичной высокой нотой, он убрал кольцо и провод, а потом спрятал прибор обратно в рюкзак.
— Черт его знает, что эта хрень конкретно делает, — пояснил он, — но вариантов может быть два: если вот такие частые писки — значит, все в порядке. Если начинает вопить как резаная — значит, Страшилу повредили и нужно высылать к ней спецов. Благо случается это редко. Пошли дальше.
— А если ее не починить?
— От одной, конечно, ничего не будет. Они вроде как перекрываются. Но если несколько соседних сломаются, то в сезон тут вполне могут за раз появиться десятки гнезд. А нам этого не надо. Потому и ходим каждый месяц, командир.
Вторая Страшила стояла в мертвом ельнике. Третья — на голом бугре, и я впервые услышал сирену сломанной системы. Дед пометил на карте Старшилу, и мы пошли дальше. Починкой мы не занимались, для этого были другие люди. Четвертая, пятая. День перевалил за середину, красная полоса на юге стала гуще. Шестая. Седьмая стояла у стремительного ручья, из-за концентрации Духа не замерзавшего даже в местный лютый холод, и снег вокруг нее рябил кольцами. Восьмая.
Между точками шли молча или почти молча. Местные Третьи Круги сначала косились на меня, того самого, потом пообвыклись, и на привале у седьмой Страшилы один из них, осмелев, спросил про черепаху: правда ли, что она была с гору.
Общаясь и отвечая на вопросы, я в остальном отключил мозг и думал о своем, поэтому засек опасность с опозданием. На западе двигалось что-то большое. Что-то на уровне старшего Камня.
Резко остановился. Группа прошла еще несколько шагов и встала тоже.
— Что такое, командир?
— Старший Зверь, — ответил я кратко, — идет к Стене.
— Серьезно⁈ — Реакция была вполне ожидаемой. — Всего несколько дней ведь прошло!
Я прикинул скорость. До Стены ему было полчаса хода. Гарнизон его увидит с постов раньше, разумеется. Красная тревога, пушки — все, как в прошлый раз, только теперь без меня и без моих фокусов, штатно. Но это их работа, и они с ней справлялись уже много раз.
Во мне же поднималось знакомое, горячее желание. Догнать. Успеть. Перехватить. Я подышал и заставил это желание успокоиться. Нельзя постоянно думать о том, что без меня никто не справится. Это дорога либо в самодурство, либо в психушку. Человек, который вечно бежит всех спасать, кончит очень быстро и очень плохо. У Стены было чем встретить Зверя. А у меня была группа, за которую я нес ответственность, маршрут и девятая Страшила.
— Работаем дальше, — сказал я. — Стена его примет. Дед, девятая далеко?
Тот посмотрел на меня долгим взглядом.
— Верст семь, — сказал он. — Почти ровно к северу.
Мы забрали к северу. Дух на западе полз своей дорогой, группа пошла своей, и минут двадцать все было тихо.
А потом я почуял второго.
Впереди, в паре десятков верст двигалась сила. Того же порядка, что ползла сейчас на западе к Стене. И шла она в ту же сторону.
Я стоял и слушал, пытаясь понять, точно ли его цель именно Стена. Ошибиться было чревато бесполезной и даже вредной тратой нервов и ресурсов. Но и через две минуты чутье повторило то же самое. Идет к Стене.
Два. Два старших в один день, в один час, там, где их видят два раза в год.
Действовать нужно было быстро. Если бы это был один старший, гарнизон, скорее всего, справился бы. Но двое старших — это огонь пушек, разорванный на два очага. Морозов будет решать, как быть, и он решит наверняка правильно и грамотно. Но шанс, что люди погибнут, в любом случае будет очень велик.
— С севера идет второй старший. Быстрее первого.
Секунда тишины. Восемь Третьих Кругов посмотрели на север, потом на меня. Дед сощурился на север, где не было видно ничего.
— Откуда… — начал один из местных и осекся.
— Командир сказал идет, значит, идет, — оборвал его Дед. — Дальше что?
— Группа полным ходом к Стене под твоим командованием, Дед. Скажете, вторая цель с севера, подтверждено. Но пусть сначала разберутся с первым. — Я перевесил секиру со спины на грудь. — Этого задержу я.
— Один?
— Один я быстрее. Я не буду пытаться его убить — просто не позволю атаковать вместе с первым. Задержу минут
