Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева
Татьяна посмотрела на его профиль. Ничего особенного в разговоре не было, но последняя реплика почему-то задела. Не смыслом — интонацией. Так разговаривают люди, у которых есть длинная общая история, состоящая из повторяющихся шуток и предсказуемых реакций. У них с Вадимом таких интонаций когда-то были десятки, а потом они постепенно стали исчезать, вытесненные словами «таблетки», «врач», «не забудь», «задержусь» и «я сегодня поздно». Татьяна отвернулась к окну, наблюдая, как по стеклу ползут редкие капли дождя. Она снова сказала себе, что ревность в данном случае унизительна и смешна, однако собственное раздражение от этого никуда не исчезло.
Студия встретила их горячим воздухом, запахом кофе и тем особым беспорядком, который со стороны кажется хаосом, а для работающих здесь людей является хорошо отлаженной системой. По коридорам несли стойки, катили ящики с аппаратурой, кто-то кричал из-за декораций, просил освободить проход, гримёрша ругалась с молодым ведущим, который снова пришёл с собственной пудрой, а над всем этим горели белые потолочные лампы, превращавшие лица в немного ненастоящие. Татьяна бывала здесь раньше, но всегда чувствовала себя гостем. Вадим же в первые пять минут успел поздороваться с половиной людей по имени и окончательно преобразился: плечи расправились, движения стали энергичнее, голос обрёл уверенность, будто помещение студии питало его лучше сна.
Кира появилась почти сразу. Она шла навстречу быстрым шагом, держа в одной руке планшет, в другой — картонный стакан с кофе, и одновременно успевала что-то говорить женщине с гарнитурой, следовавшей за ней. На Кире был серый брючный костюм, волосы собраны в низкий хвост, а из украшений Татьяна заметила только небольшие серьги. Никакой вызывающей молодости, никакой попытки выглядеть девочкой рядом с почти шестидесятилетним Вадимом. Кира была взрослой красивой женщиной лет сорока, и именно поэтому Татьяна всегда испытывала к собственной ревности ещё больше неприязни: обвинить такую в кокетстве было бы удобнее, если бы Орлова действительно кокетничала, но та работала.
— Отлично, вы вовремя, — сказала Кира, коротко улыбнувшись Татьяне, а затем сразу повернулась к Вадиму и поправила рукой край его пиджака возле микрофонной петли, хотя микрофона там пока не было. Движение получилось настолько привычным, что никто из них, кроме Татьяны, кажется, даже не заметил его. — Светлана уже здесь. Есть небольшое изменение: семейный блок поставили в середину, после истории программы. Финальный вопрос оставляем тот же.
— Какой финальный вопрос? — спросила Татьяна, прежде чем Вадим успел ответить.
Кира посмотрела на неё чуть дольше, чем требовал простой вопрос. Потом улыбка вернулась, совершенно профессиональная и достаточно приятная.
— Ничего страшного, Татьяна. Светлана спросит, что вы считаете главным секретом долгого брака. Это красивое завершение блока, после него сразу уходим на рекламу. Вадим говорил, вы прекрасно держитесь в кадре.
Татьяна перевела взгляд на мужа.
— Вадим много чего говорит, когда меня рядом нет, — заметила она и сама услышала в собственном голосе сухость, которой не собиралась добавлять. — Я отвечу как смогу. Репетицию семейной мудрости устраивать не хочется.
Кира тихо засмеялась, словно услышала удачную шутку. Вадим тоже улыбнулся и положил ладонь жене между лопаток, мягко подталкивая в сторону гримёрной.
— Именно поэтому всё будет нормально. Тебе не надо репетировать, Тань, — сказал он с той добродушной уверенностью, которой обычно успокаивал нервных клиентов перед эфиром. — Говори как есть. Ты у меня умеешь.
«У меня». Татьяна заметила это выражение, но не придала ему значения. За тридцать лет супруги обрастают огромным количеством мелких слов, которые при желании можно признать и нежностью, и собственничеством, смотря какое у человека настроение. Сегодня она решила считать его нежностью.
В гримёрной было тесно и слишком светло. Татьяне закрепили волосы, нанесли лёгкий тон, заставили снять серьги, потому что одна из них бликовала, а потом долго выбирали между двумя оттенками помады. Гримёрша, женщина примерно её возраста с ярко-рыжими волосами, несколько раз сочувственно спрашивала, не устала ли Татьяна, и рассказывала о собственной матери, которой недавно сделали операцию на колене. Разговор был бессмысленным, обычным, почти успокаивающим. Татьяна сидела перед зеркалом и наблюдала, как из отражения постепенно исчезает женщина, которая проснулась ночью от несуществующего голоса, а вместо неё возникает аккуратная жена известного человека — спокойное лицо, ровная кожа, приглушённые следы усталости под глазами.
Когда Татьяна вышла, Вадим стоял в коридоре рядом с Кирой. Они разговаривали тихо и оборвали разговор почти одновременно, увидев её. Сам по себе этот жест мог ничего не значить: люди постоянно замолкают, когда подходит тот, о ком не хотят говорить или при ком разговор теряет смысл, однако Татьяна почувствовала маленькое неприятное движение под рёбрами. Кира первой подошла ближе и оглядела её внимательно, оценивающе.
— Отлично выглядит, — сказала она Вадиму, словно Татьяны рядом не было, а затем всё-таки повернулась к ней. — Вам очень идёт этот цвет. Камера любит тёплый бежевый.
— Зато я никогда его особенно не любила, — ответила Татьяна и разгладила ладонью платье на бедре. — Но сегодня, видимо, придётся пережить любовь камеры.
Вадим усмехнулся и протянул ей руку.
— Пойдём, звезда. Нас уже ждут, — сказал он, и на несколько секунд всё снова показалось привычным: его ладонь, её пальцы, шум студии, шутка, которую можно будет позже пересказать Дарье. Татьяна позволила мужу повести себя по коридору и только на повороте оглянулась. Кира осталась стоять у двери, глядя им вслед, но, заметив взгляд Татьяны, тут же опустила глаза в планшет.
Зрителей уже рассадили. Свет бил в лицо так ярко, что первые секунды невозможно было различить людей дальше первого ряда, зато сама студия казалась плоской и удивительно чистой по сравнению с закулисьем. На больших экранах висела заставка программы «Развод без войны», под ней — фотография Вадима десятилетней давности, где он выглядел заметно моложе и почему-то суровее. Светлана Мельникова, ведущая юбилейного выпуска, встретила Татьяну объятием, от которого пахнуло дорогим парфюмом и пудрой.
— Таня, сколько лет мы знакомы и сколько раз я пыталась вытащить вас сюда вместе с ним, — заговорила Светлана, отстраняясь и держа Татьяну за локти, будто они были близкими подругами, хотя виделись от силы раз десять. — Сегодня я наконец победила. Но если вам что-то не понравится, сразу смотрите на меня страшными глазами, я пойму.
— Боюсь, страшные глаза у меня не получатся после вашей гримёрной, — ответила Татьяна. — Там сделали всё, чтобы я выглядела человеком, который спит по восемь часов и не
