Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов
— Мне кажется, он тебе пригодится, — добавил старик с тем самым выражением лица, которое я уже начинал узнавать: спокойная, ни к чему не обязывающая уверенность человека, который точно знает, что прав, но не собирается на этом настаивать.
Я посмотрел на описание. Интеллектуальный управляющий модуль… Сопроцессор? Нейрокоординатор? Описание было длинным, техническим и написанным тем особым языком, которым инженеры пишут, когда хотят, чтобы их поняли только другие инженеры. Что-то про параллельные вычислительные потоки, распределение нагрузки, автономные операционные контуры…
«Шеф!» — голос Симбы в голове был непривычно… возбужденным? Другого слова я подобрать не мог. За все время нашего знакомства я ни разу не слышал, чтобы мой ассистент говорил с такой интонацией. — «Шеф, это надо брать! Обязательно! Шеф, старик знает, о чем говорит! Шеф, берем, берем!»
«Полегче, железяка, — мысленно шикнул я. — Чего ты разошелся? Объясни нормально, что это за штука».
«Этот модуль, шеф, — Симба перешел на свой обычный, деловой тон, хотя нотки энтузиазма никуда не делись, — представляет собой выделенный сопроцессор, который может работать в сопряжении с основным нейропроцессором. Если упростить, сейчас у меня один вычислительный контур на все задачи — сканирование, анализ, тактическая поддержка, взлом систем. Когда идет бой и мне одновременно нужно отслеживать противников, рассчитывать траектории и ломать вражескую электронику — я вынужден распределять ресурсы, и что-то неизбежно страдает. С этим модулем у меня появляется второй контур. Выделенный. Автономный. Который я могу загрузить отдельной задачей — и он будет выполнять ее в фоне, параллельно, не отжирая мою основную вычислительную мощность».
«И какую задачу ты собираешься туда загрузить?»
«А вот тут самое интересное, шеф, — если загрузить в этот контур инженерные коды 'ГенТек" — я смогу ломать системы безопасности бункера в фоновом режиме. Двери, замки, камеры, терминалы — все, до чего дотянусь. Не отвлекаясь от основных задач, не расходуя оперативную память, не снижая эффективность в бою. И, — тут Симба выдержал паузу, которой позавидовал бы любой драматический актер, — я смогу перехватывать управление механоидами. По несколько единиц одновременно. В реальном времени».
Я посмотрел на Демьянова. Старик смотрел на меня с выражением «ну, что я говорил?»
Перехватывать управление мехами. По несколько штук. В бункере, набитом боевыми машинами Эдема. Это был не просто козырь в рукаве — это была вторая колода, припрятанная за голенищем.
— Ставим, — сказал я.
Демьянов еле заметно кивнул.
Я пробежал глазами итоговый список. ЭМИ-генератор, лазерный эмиттер, фазовый щит, комлинк, инфразвук, «Скат-М», мышечные усилители, резервуар нейрогена, кинетический модуль, ИУМ-7. Десять позиций. Все порты заняты.
Все, больше ничего не влезет. Я протянул планшет Веберу. Тот взял, пробежал взглядом по списку — как механик, проверяющий комплектацию перед выездом. Губы чуть шевелились — считал что-то про себя. Ткнув в сервисное меню, запустил инженерный калькулятор, прикидывая совместимость, энергопотребление, нагрузку на базовый имплант…
— Очень неплохо, — проговорил он наконец. — Сбалансированная конфигурация, конфликтов по энергопотреблению не вижу. — Он помолчал, глядя на экран, потом поднял взгляд на меня. — И, пожалуй, я сумею впихнуть еще кое-что.
Вебер коснулся планшета и развернул его ко мне. На экране появилась схема модуля, которого в моем списке не было. «Контур пассивной защиты 'Фарадей". ЭМИ-экранирование нейроматрицы и критических узлов».
Я уставился на экран.
Защита от электромагнитного импульса. Та самая штука, которая не позволяет вражескому ЭМИ превратить все мои новенькие, только что установленные импланты в бесполезный хлам, а мою нейроматрицу — в кашу. Та самая штука, отсутствие которой чуть не стоило мне жизни, когда я угодил под удар киборга там, в подвале…
— Это не имплант как таковой, — пояснил Вебер. — Это экранирующий контур, интегрируемый в существующую архитектуру. Порт не требуется. Я впаяю его в обвязку при установке остальных модулей. Дополнительная нагрузка на систему — минимальная.
— Отлично, — сказал я, и, кажется, на моем лице отразилось нечто такое, что Вебер позволил себе скупую профессиональную усмешку.
— Что ж, — инженер забрал планшет, сунул под мышку и кивнул в сторону капсулы. — Тогда милости прошу. Сейчас я введу конфигурацию в систему, прогоню диагностику совместимости — это минут десять, — а затем мы начнем. Процесс инсталляции займет от восьми до двенадцати часов, в зависимости от индивидуальных особенностей вашего нейропроцессора. Все это время вы будете находиться в состоянии медикаментозного сна.
Я посмотрел на имплантационную капсулу. Открытая крышка, как зев чудовища, ложемент, как его нутро, готовое переварить все, что попадет внутрь, мягкая подсветка, заманивающая наивных путников… Нейроразъемы в подголовнике — как игловидные зубы… Проклятье. Кажется, у меня развивается фобия. Интересно, как называется боязнь инженерных капсул?
Восемь-двенадцать часов без сознания, в чужом оборудовании, в чужой лаборатории, на чужой территории. Двенадцать часов, в течение которых я не контролирую ни-че-го. Ни свое тело, ни свое сознание, ни происходящее вокруг. Двенадцать часов, в которые со мной можно сделать что угодно.
Я вздохнул. Встал. Стянул куртку, бросил ее на стул и подошел к капсуле.
Не то чтобы у меня был выбор. Идти в Сколково без имплантов — самоубийство. ИНе ставить их из опасения, что кто-то что-то сделает не так — идиотизм. А я, при всех своих недостатках, идиотом себя не считал. По крайней мере — в тактических вопросах. В остальных — вопрос дискуссионный.
— Симба, — позвал я мысленно, усаживаясь на край ложемента. — Слушай внимательно. Пока я буду в отключке — следишь за всем. За процессом установки, за показателями, за любой херней, которая покажется тебе подозрительной. Если что-то пойдет не так — буди.
«Принято, шеф, — отозвался Симба. — Полный мониторинг, протоколирование, контроль критических параметров. Если зафиксирую отклонения от нормы — немедленное оповещение. Спи спокойно».
— Легко тебе говорить, — буркнул я вслух и откинулся на ложемент.
Вебер подошел, проверил фиксаторы, подключил что-то к порту на затылке — привычное холодное прикосновение металла, — и посмотрел на меня сверху вниз.
— Готовы?
— Нет, — честно ответил я. — Начинайте.
Вебер кивнул. Что-то пискнуло, зашипело, в вену вошла игла автоинъектора — и мир начал расплываться по краям. Потолок лаборатории поплыл, свет ламп стал мягче, тише, дальше. Последнее, что я увидел — лицо Демьянова, стоявшего у пульта. Что-то у меня в привычку входит отрубаться перед его отеческим взглядом…
Ну что ж. Поехали.
Глава 3
Просыпаться в капсулах мне определенно не
