Хранитель - Михаил Тепляшин
Самоваром Марк пользоваться не умел, но, как оказалось, умела Эльза.
Они сидели за столом, пили чай, и вели светскую беседу — говоря другими словами, болтали обо всём и ни о чём.
Из динамиков телефона Марка, лежащего на столе, доносились звуки музыки. Как обычно, играла любимая Марком группа «Мельница».
«Я — голубая трава, что поет ночью и днем,
Что крушит железо и сталь!
Я голубая трава, что живет в сердце твоем.
Сопротивленье, мой друг, бесполезно,
Поверь, бесполезно — мне жаль!
Даже живой или мертвой водой, даже вином или хлебом -
Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.
Я — голубая лесная трава, я от корней и до неба,
Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь…»
Марк сделал звук на телефоне чуть громче.
— Вот, кстати, насчёт славянской мифологии. Я так понял, тебя эта тема тоже интересует? Тогда эта группа тебе понравится. У них все альбомы в жанре фолк-рок. Взять даже эту песню — ты знаешь, что «голубая трава», про которую здесь поётся, имеет свой прообраз в древних славянских легендах?
— Ты про разрыв-траву? — Эльза усмехнулась. — Так она не голубая, она скорее цвета морской волны.
— Так говоришь, как будто сама её видела.
Девушка пожала плечами, и сделала глоток, отпив чай из эмалированной кружки. За столом воцарилось молчание, разбавляемое лишь словами песни.
«Я голубая трава, что поёт
Даже во сне
Что крушит железо в горсти
Голубая трава вечно ждёт
Иди же ко мне
Сопротивление мой друг, бесполезно
Поверь, бесполезно. Прости…»
Уже не в первый раз за последние полчаса Марк почувствовал, что его собеседницу гнетут какие-то мысли, которые она всё никак не может решиться озвучить. Чем дальше, тем больше она отвечала невпопад, о чём-то задумывалась, или вот, как сейчас, замолкала, и нить разговора терялась, а в воздухе повисало неловкое молчание.
Выключив музыку, Марк произнес, стараясь говорить максимально мягко и деликатно:
— Слушай, Эльза. Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать, чем-то поделиться, но никак не можешь решиться. Я понимаю, мы с тобой только что познакомились — но у меня такое чувство, что я тебя уже сто лет знаю. Не каждому своему знакомому я рассказываю то, что рассказал тебе. И, может быть, это прозвучит наивно, но я чувствую, что между нами появилась некая связь, понимаешь? Я просто хочу сказать, что ты можешь мне довериться.
Прозвучало всё это донельзя сумбурно, и Марк в очередной раз за сегодняшний день проклял своё внезапно возникшее косноязычие. Эльза смотрела на него, закусив губу, её рука с кружкой застыла на полдороги, и молодой человек почувствовал, как краснеет под её взглядом.
Девушка осторожно поставила кружку с чаем на стол, и как-то вдруг вся поникла. Её взгляд опустился и уткнулся в пол, а пальцы стали нервно теребить косу.
За столом воцарилось молчание.
Кляня себя на чём свет стоит, Марк произнёс:
— Ну ладно, извини если полез не в свое дело. Давай забудем всё, что я только что сказал.
Он ожидал, что Эльза встанет из-за стола и под каким-нибудь предлогом уйдёт. Однако, случилось иное. Девушка подняла взгляд, грустно улыбнулась и тихо промолвила:
— Нет. Ты прав, я действительно хотела сказать тебе кое-что очень важное, да всё никак не могла подступиться. Спасибо, что сам вызвал меня на этот разговор. Видишь ли, мне нужна твоя помощь. Я понимаю, что просить о помощи человека, с которым только что познакомилась глупо, да и невежливо как-то. Но, как ты и сказал, у меня чувство, как будто я знаю тебя сто лет. А речь идёт о кое-чём очень важном для меня.
Марк откинулся на спинку стула. В глубине души, он почувствовал облегчение. «Ну что же, по крайней мере, я оказался прав. Пятёрка за наблюдательность!».
— Речь идёт о моей младшей сестре, — продолжила Эльза. — Её зовут Катя, и она пропала.
Марк удивлённо поднял брови.
— Пропала? В каком смысле?
— В прямом. Три дня назад она убежала в лес и, скорее всего, там заблудилась. Дело в том, что она не совсем в своём уме. Обычно я за ней слежу, и одна она со двора не выходит, да вот — не уследила.
Марк подумал, что из всех вещей, которые он мог услышать эта, пожалуй, была одна из самых неожиданных. Но вслух произнёс совсем другое:
— Эльза, я тебе, конечно, сочувствую. Но не вполне понимаю, чем я могу тебе здесь помочь. Тут в полицию обращаться нужно, поиски организовывать.
Эльза вздохнула.
— Да обращались уже. Людей
