Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос
Обратно мы пошли другой дорогой.
Я хотела осмотреть еще несколько полей. К закату ноги гудели, зато карта покрылась новыми отметками.
У северного склона чаще встречались теплые выходы воды. На низких участках, где дренаж работал хуже, земля страдала сильнее.
Но исключения оставались.
На одном северном поле почва выглядела почти здоровой.
— Почему здесь лучше? — спросила я.
Савел указал вниз.
— Каменная канава цела.
Небольшой отвод действительно был чистым и уводил воду к ручью.
— Кто за ним следит?
— Семья Ренов. Каждый год чистят сами.
Это наблюдение стоило больше многих отчетов.
Даже рядом с источниками земля могла оставаться пригодной, если лишняя вода уходила вовремя.
Значит, хотя бы часть беды можно было исправить обычной работой.
К дому мы вернулись в сумерках.
Леста ждала в кабинете. На столе лежала стопка бумаг.
— Что это?
— Счета. И письмо из расчетного дома.
Я сняла перчатки.
— Какое письмо?
— Подтверждение вашего счета.
Я вскрыла конверт.
Денег хватало либо на несколько лет очень скромной жизни, либо на несколько месяцев без ограничений. На расчистку западного дренажа тоже хватало — но после этого запас заметно сократился бы.
Я села. Савел остался у двери.
— Мне нужна точная смета: северный отвод до западного ручья и ближайшие боковые канавы.
— К завтрашнему вечеру?
— Да.
Савел посмотрел на меня.
— Сначала нужно пройти весь участок.
— Пройдите.
— Это займет весь день.
— Значит, займет.
Леста подняла голову от бумаг.
— А крыша?
— Подождет.
— Осень близко.
— Еще не завтра.
— Если начнутся дожди, западное крыло зальет.
— Закройте дыру временно. Досками, старой черепицей — чем угодно.
Леста выпрямилась.
— Это главный дом Сорен.
— Я знаю.
— Здесь принимали гостей еще при вашей матери.
Теперь я поняла, что именно ее задело.
Для Лесты дом был не просто зданием. Он означал положение семьи, память о прежней хозяйке, остатки прежнего порядка.
— Сколько семей собираются уехать из долины?
Она замолчала.
— Ида сказала, четыре.
— Может быть, больше.
— Если отремонтировать западное крыло, они останутся?
— Нет.
— А если вернуть воду хотя бы на часть полей?
Леста опустила глаза.
— Не знаю.
— Я тоже. Но это хотя бы может что-то изменить.
Она вздохнула.
— Ваша мать не позволила бы дому прийти в такое состояние.
— Возможно.
Я сказала это без раздражения.
— Но сейчас решать приходится мне.
Леста посмотрела на меня.
Я не знала женщину, которую она помнила. Не знала ее мать. Не знала, какой должна быть хозяйка дома Сорен.
Зато знала, что бессмысленно красить стены, пока под ними гибнет земля.
— Крышу починим, — сказала я. — Но не первой.
Леста кивнула.
На этом разговор закончился.
На следующий день Савел с двумя помощниками отправился обследовать дренаж, а я осталась в архиве.
Мне нужны были деньги и понимание того, сколько долина может потратить, не оставив людей без семян и зимних запасов.
За последние три года доходы едва покрывали расходы. Некоторые платежи выглядели подозрительно высокими.
Камень для каналов покупали у одного поставщика. Инструменты — тоже. Перевозка иногда стоила почти столько же, сколько сам материал.
Все счета подтверждал Варен Дост.
Я выписала названия торговцев.
Потом нашла старые записи.
Пять лет назад поставщики были другими, а работы обходились заметно дешевле.
Это еще не доказывало обман. Цены могли вырасти.
Но проверить стоило.
После обеда Мара принесла небольшой деревянный футляр.
— Вы просили разобрать вещи.
— Что там?
Она поставила футляр на стол.
— Украшения, которые принадлежали вам. Господин Арден вернул только то, что не относилось к его семье.
Я открыла крышку.
Кольца, серьги, две цепочки, браслет с красными камнями.
Некоторые вещи выглядели очень дорогими.
Я подняла браслет.
— Сколько он стоит?
Мара едва не уронила сложенную одежду.
— Госпожа?
— Примерно.
— Не знаю.
— Кто знает?
— Ювелир.
— В ближайшем городе есть?
— Конечно.
Я положила браслет обратно.
Мара смотрела на меня настороженно.
— Вы хотите что-то продать?
— Возможно.
— Это украшения вашей матери.
— От Рейнара?
— Нет. Из дома Сорен. Их подарила ваша мать.
Я закрыла футляр.
Это меняло дело.
Украшения принадлежали женщине, чью жизнь я унаследовала вместе с телом. Возможно, они были ей дороги.
Но браслет в коробке не мог спасти ни ее прошлое, ни мое настоящее.
— Мара, до болезни она часто их носила?
Мара напряглась.
— Редко. После смерти госпожи Сорен почти не надевала.
— Почему?
— Не знаю.
Я провела пальцами по крышке.
— Пока оставим.
Но решение уже начинало складываться.
К вечеру вернулся Савел со сметой.
Она оказалась немного выше его первоначальной оценки, но все еще посильной.
— Если начать послезавтра, сколько времени понадобится?
— До западного ручья — дней восемь. Боковые отводы дольше.
— Что мешает?
— Людей мало.
— Сколько можете собрать?
— Десять сразу. Еще восемь заняты на полях.
— Если заплатить отдельно?
— Придут и с полей. Только кто урожай собирать будет?
— Никого с полей не снимаем.
— Тогда работа пойдет медленнее.
— Пусть.
Я взяла смету.
— Начинайте десятью.
Савел не двинулся.
— Начинать?
— Да.
— Без господина Доста?
— Он больше не распоряжается моими деньгами.
— Я про Варена.
— Тем более.
Савел посмотрел на Лесту.
— Деньги точно будут?
Я поняла: обещания здесь уже давали. И, судя по его тону, не раз.
— Половину за первые четыре дня заплачу вперед. Остальное — после приемки каждого участка.
— Кто будет принимать?
— Вы и я.
— Я?
— Вы знаете каналы. Я — нет. Не собираюсь изображать специалиста там, где им не являюсь.
Он помолчал.
— Хорошо.
На следующее утро я поехала в ближайший город.
Дорога заняла почти два часа. Со мной отправились Мара и один работник из дома.
Я взяла три украшения — не самые памятные и не весь запас.
Ювелир оказался пожилым человеком с безупречно чистыми руками. Перед тем как назвать цену, он долго молча рассматривал каждую вещь.
Суммы хватало не только на дренаж, но и на часть семян для следующего сезона.
Я попросила объяснить расчет.
Ювелир удивился, но объяснил: камни, металл, работа, состояние.
Я продала серьги и цепочку.
Кольцо оставила.
На улице Мара выглядела так, будто мы только что кого-то похоронили.
— Вы сердитесь? — спросила
