Причал её надежды - Ольга Ивановна Маслюкова
— Спасибо, — поблагодарила Варвара и повернулась к хозяину, вопросительно глядя на него.
— Иди, иди отдыхай. Я сейчас вызову тебе такси.
София с нежностью посмотрела на Николая.
— А мы пойдем, погуляем. Вроде метель утихла. Ты не возражаешь? — обратился он к Софии. — Заодно проводим Варвару.
— Конечно, нет. С удовольствием.
— Сонечка, у нас валенки есть. В них теплее будет. Сейчас принесу, — сказала Варвара и поспешила в кладовку.
Через минуту она вернулась с белыми валенками.
— Они тебе как раз будут. А в сапожках замерзнешь.
— Спасибо, Варвара, вы так внимательны.
— Молодежь, мы пошли гулять. Хотите составить нам компанию? — предложил Николаи.
— Нет, — отозвалась Кира, — мы в тепле посидим.
Они вышли на улицу. Фонари освещали расчищенные дорожки и сугробы по бокам, искрившиеся в падающих лучах света. К дому подъехало такси, и Николай с Софией проводили Варвару. Когда они остались наедине, он тут же обнял ее и поцеловал.
— С Новым годом, любимая! Я так долго ждал, когда смогу тебя поцеловать.
София ничего не ответила. Они пошли вглубь заснеженного сада, казавшегося в темноте бескрайним. Слушали, как вдали залпами грохотал салют. Николай сделал шаг вперед и повернулся к ней.
— Мне кажется, ты загрустила. Это так?
— Нет, это не так, — София попыталась улыбнуться, — совсем не так.
Видя его прекрасное настроение, счастливые глаза, она не могла сказать, что в их отношениях все перевернулось — ведь он оказался отчимом Ивана, у них одна семья. «Как объяснить ему? Как признаться во всем? Все рушится на глазах… мое счастье… моя любовь…»
— Николай, я и подумать не могла, что Иван — твой пасынок.
— А что это меняет? Я не успел тебе сказать. Но мне помнится, я вскользь говорил, что у меня есть неродной сын, что я женился на его матери, когда ему было одиннадцать, воспитал его. Когда я развелся, Иван остался со мной — не поехал с ней за границу. Он любит меня, а я — его. Сонечка, что изменилось?
— Я все понимаю. Когда ты говорил об этом, я не придала твоим словам значения. Но что это окажется Иван… я, конечно, даже подумать не могла. Многое бы изменилось, но теперь ничего не исправить.
— Не говори загадками.
— Наверное, и не нужно больше скрывать.
Николай посмотрел на Софию с недоумением. Она глядела в его добрые, искренние глаза и решила: сегодня не стоит его травмировать. Она расскажет лишь часть того, о чем он не знал.
— Когда ты пригласил меня на работу, помнишь?
— Конечно.
— Я долго не решалась идти к тебе. Помнишь?
— Помню.
— Хотя работа меня привлекала, и я хотела ей заниматься… Я не стала тебе рассказывать, что уже работала здесь — но всего месяц, на другом этаже. Тебя я не знала и не видела. Кира и Вадим провели со мной собеседование и приняли меня на работу. Я была так рада… Иван тогда был в командировке в Питере. Когда вернулся, подписал все документы, не видя меня. Кира пригласила меня на день рождения. Все было хорошо, она относилась ко мне как к подруге. Но стоило Ивану обратить на меня внимание — Кира превратилась в волчицу и тут же стала меня выживать. В итоге мне пришлось уволиться.
— Вот в чем дело… Поэтому, когда ты появилась, у нее был шок.
— Да. Она не ожидала, что я сегодня здесь появлюсь. Они оба были в недоумении. И что они сейчас думают — мне страшно представить. Кира явно строит новые планы по моему уничтожению.
— Успокойся. Мне все понятно. Она такая. Я не стал перечить сыну, когда он решил жениться на Кире. Хоть сразу же после знакомства с ней я почувствовал: это не та женщина, которая нужна Ивану. Но…
— Я ничего не могу сказать… и осуждать ее не буду. Она, наверное, искала счастья любыми путями.
— Удивительно! Сколько же в тебе доброты. Впервые встречаю такого ангела.
София опустила глаза. Николай привлек ее к себе, жадно прильнул к губам и обхватил ладонями ее лицо, ощутив прохладу.
— Ты замерзла?
— Нет. С тобой мне тепло.
Он прижал ее к своей груди.
— Наконец-то я нашел женщину, которая убедила меня, что существует на свете нечто более важное, более ценное, нечто выше меня самого. Ты стала моим воскрешением, освобождением от всего. Я все больше убеждаюсь, что без тебя не смогу жить, ибо мир без тебя утратит всю прелесть существования.
У Софии от этих слов замирало сердце. Никто так восторженно, с нотками лирики, так искренне и пылко не говорил ей о чувствах — и она отвечала взаимностью.
— Я тоже благодарна судьбе, что встретила тебя, — произнесла она, не отрывая от него глаз.
— Понимаешь, милая моя, мне с тобой так легко. Я не чувствую напряжения даже тогда, когда должен поручать тебе сложные переводы, с которыми не все справляются. Ты всегда идешь мне навстречу, проявляешь поразительное понимание, и при этом никогда не забываешь, что перед тобой генеральный директор. Никакого намека на нашу близость, хотя чувства разрывают грудь. Иногда я сам не понимаю, чем больше очарован — твоим дивным умом или робкой наготой… — улыбнулся Николай, глядя на Софию.
— Наверное, наготой, — засмеялась она и выскользнула из его объятий.
Но Софию терзала мысль: она так и не призналась, чья дочь Оленька. «Я должна, должна была все рассказать сейчас… А вдруг, узнав, он разлюбит меня? Я потеряю его навсегда… Иван не знает… Пусть это останется тайной. А если Николай когда-нибудь спросит, кто отец Оленьки? Что я отвечу? Опять лгать? Господи, помоги мне выпутаться из этой истории».
Заметив задумчивость Софии, Николай почувствовал, что ее что-то тревожит.
— Софьюшка, ты опять где-то, но не со мной. Та ситуация, о которой ты рассказала, мне понятна. Не нужно переживать — ты открылась мне, и это не должно тебя мучить. Я все улажу. Сегодня праздник, Новый год. Мы вместе, а это хорошая примета.
Они подошли к парадной лестнице, поднялись и открыли дверь. В прихожей уже одетые стояли Иван и Кира.
— Вы гулять? — удивленно спросил Николай.
— Нет, мы вызвали такси и уезжаем домой, — отрапортовала Кира.
— А что так? Не понравилось у меня в гостях?
— Отец, Кире нездоровится, — ответил за нее Иван. — Решили не портить вам праздник. Все было очень вкусно. Варвара, как всегда, молодец!
София глянула на Киру. Злость и ненависть читались в ее глазах, в выражении лица.
— Ну, раз так решили — всего доброго, — сухо сказал Николай. — Провожать не будем, мы
