Измена. Ультиматум на всю жизнь - Ася Исай
Женщина смотрит на меня долгим взглядом, потом вздыхает.
— Ладно. Только не натвори тут ничего. И новый телефон свой запиши, если что.
Я меняю номер в тот же день. Все социальные сети удаляю одним нажатием. Без прощальных постов. Без объяснений. Пусть думают, что я растворилась.
Устраиваюсь в школу прямо во дворе дома которого обосновалась. Обычная городская, с облупившейся краской на стенах и запахом мокрых валенок в раздевалке. Директор смотрит на мой единственный документ, паспорт, и качает головой.
— Учитель русского и литературы нужен срочно. Пятые-девятые классы. Справитесь?
— Справлюсь, — отвечаю я твёрдо, хотя внутри всё сжимается.
— А почему так внезапно? Из Москвы в Новосибирск… Необычно, — да еще и дипломы забыли.
Я сглатываю.
— Личные обстоятельства. Я не хочу об этом говорить.
Она кивает, не настаивая.
— Хорошо. Завтра в восемь. И… если нужна будет помощь — говори. У нас коллектив дружный.
— Спасибо.
Отказываюсь от любой помощи родных. Мама звонит на старый номер три раза за неделю, отец присылает сообщение с переводом. Я не отвечаю. Не беру. Мне не нужна их жалость.
Мне нужно просто выжить здесь.
Самой.
Первые дни одиночества самые тяжёлые.
Каждый вечер я возвращаюсь в свою крошечную комнату, включаю старый чайник, который шумит, как трактор, и сажусь у окна. Снег за стеклом падает тихо, мягко.
Я ещё верю. Глубоко, до дрожи в пальцах верю, что Артур найдёт меня. Что он приедет. Что скажет, всё это было чудовищной ошибкой. Что он встанет передо мной на колени прямо здесь, в снегу, и скажет, что без меня не может.
Засиживаюсь в школьном кабинете дольше обычного. Готовлю материалы к завтрашнему уроку. Голова тяжёлая, глаза слипаются от усталости, но…
Артур входит в школьный коридор. На нём тот самый чёрный костюм, как всегда идеальный. В руках огромный букет алых роз. Он идёт по коридору, лепестки сыплются на пол, на парты, на подоконники. Красные, бархатные, живые.
Дети в классе смеются, хлопают в ладоши.
— Элина! — зовёт громко, и голос его разносится по всему коридору. — Я здесь! Я нашёл тебя!
Он идёт прямо ко мне. Его глаза уже не пустые. В них — та самая любовь, которую я помнила четыре года. Он опускается на одно колено прямо посреди кабинета, среди роз, и берёт меня за руку.
— Прости меня, — говорит он хрипло, и в его голосе дрожь. — Я был идиотом. Я всё понял. Вернись. Я без тебя не могу. Я люблю только тебя.
Я тянусь к нему, пальцы касаются его щеки, и в этот момент…
Резкий, холодный воздух касается моей щеки.
Я просыпаюсь.
Голова лежит на столе в учительском кабинете. Щека прилипла к деревянной столешнице.
За окном — уже глубокая ночь. Фонарь на улице качается от ветра, бросая жёлтые блики на стены.
Ничего нет.
Ни роз. Ни Артура. Ни прощения.
Только я. Одна. За столом в чужой школе в чужом городе.
Слёзы приходят внезапно. Горячие, тяжёлые. Они текут по щекам, капают на тетради с планами уроков, оставляют тёмные пятна. Я не всхлипываю громко — просто плачу тихо, прижавшись лбом к холодному дереву стола. Плечи дрожат. Грудь сжимается так, что больно дышать.
— Почему… — шепчу я сквозь слёзы, и голос срывается. — Почему ты не приехал? Почему всё это ложь?
Я плачу по всему: по Москве, по платью, по кольцу, которое бросила ему под ноги, по четырём годам любви, которые оказались ложью. Плачу по себе — той, которая ещё верит, что он приедет.
Холод Новосибирска за окном всё ещё кусает стёкла, но я уже не боюсь его так сильно.
Я поднимаю голову, вытираю лицо рукавом свитера и смотрю в темноту за окном.
— Пусть, — шепчу я себе. — Пусть ищет. А я буду жить. Вопреки всему буду!
Глава 4
Глава 4
Уведомления сыплются на экран, как град по жестяной крыше, и каждый звук удара отзывается у меня в груди острой, рвущей болью.
Сижу за крошечным столом в своей комнате, где за окном всё ещё падает снег, а старый чайник на подоконнике тихо булькает. Пальцы, держащие телефон, холодеют. Я не хотела открывать мессенджер. Правда не хотела. Но палец сам нажал, и вот они — старые чаты, которые я забыла удалить.
Фотографии. Десятки. Сотни.
Артур и Амина.
— Смотри, какая пара! — пишет кто-то мне незнакомый.
— Наконец-то настоящая свадьба! — добавляет другая.
— Торт просто бомба, невеста — умничка, как со вкусом все подобрала!
Я листаю дальше. Торт. Многоярусный, с золотыми фигурками наверху.
Молодожены целуются на фоне белых цветов — его рука лежит у неё на талии точно так же, как когда-то лежала у меня.
Улыбки. Счастливые. Гости аплодируют, вспышки слепят. На следующем фото Амина в белом платье смеётся, запрокинув голову, а Артур смотрит на неё так, будто она — весь его мир.
Он смотрел на меня точно так же. Только где же была правда? Или он насквозь лживая тварь?
Я чувствую, как внутри всё сжимается в тугой, горячий узел. Щёки горят, в горле встаёт ком, а пальцы начинают дрожать так сильно, что телефон едва не выскальзывает.
И вдруг выскакивает сообщение от подруги Амины — той самой, что была на нашей помолвке.
«Элина, хватит молча подсматривать! Возвращайся, и тебе место найдётся.»
Я читаю вслух, хрипло, почти не узнавая свой голос:
— «Возможно, в подсобке, но хоть посмотришь, как красиво и романтично бывает»…
Слова впиваются в меня, как острые осколки. Я перечитываю ещё раз, и тошнота подкатывает к горлу первой волной — тяжёлая, густая, с металлическим привкусом во рту.
— Как ты можешь… — шепчу я в пустоту комнаты. — Как вы все можете мне это писать?
Никто не отвечает. Только телефон вибрирует снова и снова. Новые поздравления. Новое видео: Артур и Амина танцуют первый танец. Её голова лежит у него на плече. Он улыбается той самой улыбкой, от которой у меня когда-то замирало сердце.
Я не выдерживаю.
— Хватит, — говорю я громко, почти кричу. — Хватит!
Пальцы двигаются быстро, яростно. Я выхожу из всех чатов. Один за другим. Блокирую родственников Артура. Блокирую его друзей. Блокирую даже тех, кто просто был рядом все эти годы.
— Не звоните
