Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева
Без князей.
Без суда.
Без громких обещаний.
В какой-то момент я заметила, что перестала следить, кто смотрит на нас с Данилой.
Год назад меня беспокоило даже замечание Степана.
Теперь весь дом давно имел собственное мнение.
Варвара Егоровна, подозреваю, имела три.
И ни одно не влияло на то, что я выберу.
Через несколько дней Данила пришел в мою контору утром.
Неожиданно.
Степан заглянул раньше него.
— Данила Семенович.
— По делу?
— Не сказал.
— Папка есть?
Степан подумал.
— Нет.
— Тогда опаснее.
— Я тоже так решил.
— Впускайте.
Данила вошел.
Дверь за ним Степан закрыл с таким достоинством, будто совершенно не собирался стоять рядом.
Я указала на стул.
— Садитесь.
— Не хочу.
— Почему?
— Так легче уйти, если откажете.
Я медленно положила карандаш.
— От чего?
— Вот теперь начинается сложная часть.
— Вы пугаете.
— Сам немного волнуюсь.
Я впервые видела Данилу таким.
Не растерянным.
Но без привычной уверенности человека, который заранее посчитал все варианты.
— Говорите.
Он не сел.
— Теперь я могу задать вопрос, который раньше звучал бы как деловое предложение.
— Какой?
— Вы согласитесь стать моей женой?
Вот так.
Без кольца перед носом.
Без длинной речи.
Без попытки объяснить, сколько преимуществ даст союз двух владельцев недвижимости.
Я смотрела на него и думала о том, как нелепо иногда устроены важные решения.
С Федором мне потребовались книги, суды и семнадцать тысяч восемьсот рублей, чтобы окончательно понять простую вещь.
С Данилой никаких расчетов не требовалось.
Хотя один вопрос все-таки был.
— При одном условии.
Он закрыл глаза на секунду.
— Я уже начинаю бояться ваших условий.
— Мой дом останется моим.
Данила открыл глаза.
— А мой пассаж моим.
— Хорошо.
— Это все условие?
— Пока да.
— «Пока» звучит опасно.
— Вы можете отказаться.
— Нет уж.
Я улыбнулась.
— Тогда у нас есть шанс.
— На брак?
— На очень долгий спор о том, кто из нас лучше считает деньги.
— Это уже решено.
— Правда?
— Конечно.
— И кто?
— Елисей.
Я рассмеялась так громко, что за дверью что-то стукнуло.
Данила повернул голову.
— Степан?
Из коридора донеслось:
— Я ничего не слышал!
— Врет, — сказала я.
— Знаю.
Данила снова посмотрел на меня.
Теперь серьезно.
— Так что?
— Что?
— Аксинья Павловна, я первый раз в жизни сделал предложение, а женщина вместо ответа обсуждает управляющих.
— Полезные люди.
— А ответ?
Я встала.
Подошла ближе.
— Да.
Он не сразу улыбнулся.
Наверное, действительно волновался сильнее, чем показывал.
— Да?
— Не заставляйте повторять. Потом привыкнете.
— Я уже привык к вашим отказам. Нужно время перестроиться.
— Тогда могу...
— Нет.
Он поймал меня за руку.
Никакой торжественности.
Просто удержал.
— Этого достаточно.
За дверью снова что-то стукнуло.
Я повысила голос:
— Степан Гаврилович!
— Уже ушел!
Шагов не было.
Данила тихо рассмеялся.
— В доме все заметно.
— Это мне сказали в первые недели.
— И не соврали.
Я посмотрела на свой стол.
На книгу доходов.
На ключ от шкафа.
На план Верейской.
На отчет, где в последней строке стояла чистая прибыль.
Когда-то Федор предложил мне пятьдесят тысяч, Бережки и ежегодное содержание за право исчезнуть из его жизни тихо.
Я выбрала дом, за который уже заплатили другому человеку.
Потом оказалось, что половина его доходов существовала только в прошлом, свободная галерея была занята старым договором, жильцы могли уйти, а резерв успели потратить.
Ни одно мое решение не сделало жизнь проще сразу.
Но теперь мне и не требовалась простота.
Мне требовалось другое.
Чтобы выбор оставался моим.
Я посмотрела на Данилу.
— Есть еще одно условие.
Он застонал.
— Я так и знал.
— Контора остается моей.
— Конечно.
— Степан остается.
За дверью немедленно раздалось:
— Благодарю!
Данила громко сказал:
— Теперь точно уволю его первым делом.
Дверь распахнулась.
— Из моего дома вы меня не уволите.
Я прикрыла лицо ладонью.
— Вы оба понимаете, что предложение делали мне?
Степан посмотрел на Данилу.
— Она согласилась?
— Да.
— Тогда мои соболезнования.
— Кому?
— Пока не решил.
Я взяла со стола карандаш.
Степан исчез раньше, чем я успела бросить.
Данила проводил его взглядом.
— Хороший управляющий.
— Даже не думайте переманивать.
— Теперь, похоже, проще жениться на хозяйке.
— Если это был ваш тайный коммерческий план, вы выбрали очень долгий путь.
— Зато прибыльный?
— Посмотрим.
Он покачал головой.
— Даже сейчас.
— Что?
— Считаете.
— Привыкайте.
Данила взял мою руку снова.
На этот раз я не убрала.
За окном открылась дверь булочной.
Кто-то проехал через арку.
На верхнем этаже хлопнуло окно.
Степан уже наверняка шел рассказывать Настасье то, чего якобы не слышал.
Дом жил своей обычной жизнью.
И впервые с того утра, когда я очнулась за столом перед бумагами о разводе, мне не нужно было ни от чего убегать, ничего доказывать и выбирать между чужими условиями.
Верейская приносила мне доход.
Мой капитал оставался моим.
Федор остался в прошлом.
Рядом стоял мужчина, которому я сказала «да» не потому, что он мог решить мои проблемы, купить половину дома или защитить от бывшего мужа.
Он дождался момента, когда мне не требовалось спасение.
А потом просто спросил.
— О чем думаете? — сказал Данила.
— О договоре.
Он отступил на полшага.
— Уже?
— Брачном.
— Я ухожу.
Я удержала его за руку.
— Поздно.
— Вот теперь боюсь по-настоящему.
— Правильно.
— Макар Ильич будет составлять?
— Разумеется.
— Тогда я хочу своего поверенного.
— Это разумно.
— И отдельный пункт о пассаже.
— Обязательно.
— И никаких претензий на мои торговые помещения.
— Только если предложите их слишком дешево.
Он рассмеялся.
— Аксинья.
— Что?
— Я вас люблю.
На этот раз я не нашла быстрого ответа.
Не потому, что не знала.
Просто некоторые вещи не хотелось превращать в удачную реплику.
Я подошла ближе и обняла его.
Данила ответил сразу.
Несколько секунд мы стояли посреди конторы, где за последний год решались договоры, долги, споры, расторжения и чужие требования.
Потом я тихо сказала:
— Я вас тоже.
— Без условий?
— Не наглейте.
Он рассмеялся мне в волосы.
А за дверью совершенно отчетливо чихнул Степан.
Я закрыла
