Пепел Эдема - Юрий Александрович Уленгов
Без которых синтетическое тело практически не могло существовать.
Ударом ноги клон отбросил меня на спину, припал на колено и выщелкнул клинок. Замер на миг, хищно оскалился и вбил его мне в грудь.
Черт… Это что, конец?
Сквозь рябь помех во внутреннем слое интерфейса появилась дрожащая надпись:
«Обнаружено внешнее воздействие».
Следом появилась красная полоса загрузки.
«Симба…»
«Блокирую… канал. Защитные… контуры не отвечают».
Полоса продолжала заполняться. Гребаный клон стоял надо мной на коленях, продолжая скалиться, а полоса загрузки быстро ползла, заполняясь красным. Гребаный Плесецкий! Все это время он действовал согласно своему плану, вырубил Симбу, выбил защитные контуры и сейчас долбанный клон загружал в меня какую-то дрянь!
Загрузка завершилась.
По позвоночнику прошла судорога. Руки дёрнулись, в углу зрения вспыхнул красный символ, который я надеялся больше никогда не увидеть.
Вирусное заражение.
Клон отпустил меня. Я завалился на бок, ударившись плечом о стойку.
— Узнаёшь? — спросил он голосом Плесецкого.
Я узнал. Именно с этой дряни началось моё знакомство с новым миром. И тоже после электромагнитного удара. Вот только тогда меня пытался перепрошить Эдем, действуя через одного из своих киборгов, а сейчас этим занимался Плесецкий.
— Я хорошо поработал над этим вирусом, — продолжал профессор. — Она учитывает все модификации, которые ты успел себе установить. Спасения нет, Антей. Без моей помощи ты погибнешь через несколько суток. Возможно, раньше.
Клон присел рядом, всматриваясь мне в лицо.
— Всё вернулось к началу, Антей. Ты снова умираешь, а лекарство есть только у меня. Хватит упрямиться. Согласись на мои условия, и я остановлю вирус.
Я лежал и слушал собственное тяжёлое дыхание. Несколько суток. После всего случившегося со мной, после всего, через что я прошел, старик всерьёз считает, что держит меня за яйца?
— Да и пошёл ты, — выдавил я. — Моя жизнь — слишком малая плата за то, чтобы в мире больше не было таких ублюдков, как ты.
Клон перестал скалиться и резко выпрямился — но я был быстрее.
Подавшись вперед, я перехватил его за ногу и дёрнул на себя. Клон потерял равновесие и тяжело рухнул на пол. Я навалился сверху и, схватив двойника за волосы, несколько раз ударил его лицом о металлический пол. На третьем ударе хрустнуло. На четвёртом тело перестало сопротивляться. Оглядевшись, я дотянулся до станнера, перехватил его за ствол и с размаху обрушил рукоять на затылок клона.
Хлюпнуло, тело дернулось и затихло.
Вот так, ублюдок!
Сплюнув на пол, я отполз к капсуле, нашёл под ней «Каратель» и, одершись на винтовку, с трудом поднялся. Пошатываясь встал, забросил ремень винтовки на шею и посмотрел назад. Движения в клонярне не было. Похоже, я убил всё, что Плесецкий смог поставить на ноги.
Отлично.
Отыскав рюкзак, который пришлось сбросить в горячке боя, я ухватил его за лямку и потащил за собой. Жаль, нет Симбы — он бы показал, что именно нужно минировать. Впрочем… Взрывчатки здесь достаточно, чтобы поднять на воздух весь бункер. А на меньшее я и не согласен. Так что не имеет значения, куда ставить заряды…
Однако я все же постарался.
Руки всё ещё дрожали, пальцы слушались плохо, поэтому с первым зарядом я провозился больше времени, чем Молот потратил бы на весь зал. Второй пошёл легче.
Плесецкий снова заговорил через динамики. Сначала обещал остановить вирус, затем угрожал, потом принялся объяснять, что именно будет происходить с моим телом. Я не отвечал. Да и не слушал. Сложно слушать, когда в голове шумит, будто в турбине гидроэлектростанции. Я сосредоточился на одной задаче и просто ходил между рядами, устанавливал заряды и соединял их в одну цепь. Наверняка Молот расстроился бы, узнав, сколько добра придётся потратить за один раз, но результат ему бы понравился.
Последний брусок я закрепил на центральном распределительном узле. Проверил цепь, достал детонатор и выставил таймер.
Десять минут.
Много? Мало?
Не знаю.
О том, что Плесецкий может попытаться обезвредить заряды, я не беспокоился — как устанавливать взрывчатку на неизвлечение я бы еще и Молота поучить мог. Так что… Да нет, все-таки мало. Даже здоровым я спускался сюда гораздо дольше, а сейчас с трудом стоял на ногах.
Впрочем… Идти все равно никуда не придется.
Как там говорил Плесецкицй? Эдем погибнет только вместе со мной?
Ну что же. Значит, так и будет.
Жаль, конечно, что системы отрубились. Не смогу предупредить Вьюгу, Молота и Рокота… Хотя… Если бы они были живы — уже пришли бы на помощь. Так что долбанный бункер Плесецкого, этот памятник сумасшествия и самодурства, станет нам одним большим надгробием. Эх. Глянуть бы, как оно рванет. Наверное, со стороны должно смотреться здорово.
Вирус распространялся гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Мысли путались, в сознании появлялись провалы. В какой-то момент я осознал себя лежащим на полу в луже питательной жидкости. Вокруг было спокойно. Никто не стрелял, не пытался меня схватить, Плесецкий наконец заткнулся. Можно было закрыть глаза и больше никуда не тащиться.
Мысль показалась очень разумной.
Я сделал всё, что собирался. Через несколько минут дата-центр взлетит на воздух. Вместе с ним исчезнет Плесецкий, архив переноса и всё, что он успел сохранить. Код Эдема оставался во мне, но эта проблема тоже решится сама по себе. В общем, отлично, солдат. Миссия выполнена, спешить больше никуда не надо.
Оставалось только лежать.
Я перевернулся на спину, устроился поудобнее и посмотрел на лампы. Их свет казался слишком ярким, в глазах начало двоиться. Неприятно. Закрыв глаза, я подумал об Иде. Она тоже в какой-то момент поняла, что выбраться не получится. Только у неё хватило сил улыбаться и успокаивать меня, а у меня… У меня их уже ни на что не осталось. Устал. Всё.
— Отвратительно выглядишь.
Голос прозвучал совсем рядом.
Я открыл глаза и повернул голову. У стены стоял Егерь. Та же старая куртка, потёртый рюкзак и двустволка на плече. Только лохматой собаки рядом не было.
— Тебя ещё не хватало, — прохрипел я.
— Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул он.
