Нам не быть вместе - Александра Шундель
– …Дыши, а? Ваганова, будь другом, дыши, пожалуйста, с трупом вечером в Питере довольно проблематично оставаться, – Илья легонько похлопывал ее по щекам. – Вот молодец. Ты чего?
Саша втянула ледяной воздух и резко мотнула головой.
– Показалось.
– Что показалось? – не унимался Илья, заглядывая ей в лицо.
Саша невесело усмехнулась.
– Все. Все показалось.
Илья настоял на том, чтобы проводить ее до квартиры, а Саша – чтобы напоить его горячим чаем и отогреть у радиатора, который так и остался у нее. Пока Илья осматривался, громко, чтобы было слышно на кухне, комментируя хозяйскую коллекцию фарфоровых слоников и висящие на стенах старинные фотографии в рамочках, Саша смотрела на старый алюминиевый чайник, который никак не хотел закипать, и все думала, как же так. Ведь это она его девушка, как же…
Или нет?
Саша подтащила табуретку, забралась на нее, чтобы достать до верхней полки, где хранились «гостевые» чашки.
Макс никогда не называл ее своей девушкой, ни лично, ни друзьям, всегда просто говорил, что она лучшая на земле. А его сдержанность – попросту отстраненность?
Саше вспомнился лаконичный смайлик, который она неизменно получала в ответ на отправленные рисунки, и который воспринимала как знак поддержки, хотя он был, похоже, просто отпиской.
Они даже не целовались толком. Воздушные поцелуи – не обещание, а просто шутка. А единственный «чмок», который Макс как-то раз, порядочно захмелев, запечатлел у нее на губах, был скорее дурашливым, не зря же вызвал гром хохота со стороны остальных ребят.
Но почему он ничего не сказал ей прямо? Понимал ведь, видел, что она думает, как его воспринимает?
Залив две чашки кипятком, Саша понесла их в комнату, погруженная в свои мысли.
– Читала? – Илья держал в руке «Красное и черное» в мягком переплете. – Не понимаю я Стендаля, не осиливаю…
Горло Саше перехватило, чашки задрожали в руках, и Илья, отбросив книгу, поспешил взять у нее чай и поставить на стол. Саша хлюпнула носом, подняла Стендаля, подержала несколько секунд в руках и с силой запустила через всю комнату. Илья проводил томик задумчивым взглядом.
– В принципе, я с твоим мнением согласен, – заметил он. – А Шершнёв козел.
Это город одиноких людей, которые просто сбиваются в стаи, чтобы создать иллюзию того, что они не одни.
– Ваганова, ты не поверишь! – Илья подлетел к Саше после второй пары. – Я тебе такое организовал, ты с ума сойдешь!
Саша, складывая скетчбук, в котором снова всю пару рисовала вместо того, чтобы записывать лекцию, недоуменно приподняла брови. Настроение у нее было так себе: она осторожно выспросила у Леры про тот вечер, когда познакомилась с Максимом, и оказалось, что он вовсе не на руках ее нес, а она на нем висела, и куртку с нее снимала Лера. А та самая фотография, на которую Саша так часто смотрела, уверяя себя, что не могут двое людей стоять вот так и ничего не испытывать друг к другу, оказалась свидетельством того, что пить Саше не стоит: она забралась на какую-то тумбу, решив продемонстрировать свою ловкость, а Макс просто оказался рядом и инстинктивно повернулся ее поймать, когда она начала падать. Удивительно, думала Саша, как много может дорисовать воображение, если очень хочется во что-то верить.
Поэтому на Илью и весь мир она сейчас смотрела с довольно мрачной позиции.
– В общем, – Он плюхнулся на край ее стола. – У меня друг есть, Стас, на Петроградке держит кафе-бар здорового питания, называется «Млечный путь». Ну и там у них вообще пространство, не только кафе. Так вот!
Удивительно, думала Саша, как много может дорисовать воображение, если очень хочется во что-то верить.
Они хотят его афишировать как культурное место, понимаешь? Ну типа, чтобы там поэтические чтения устраивать и все такое. И им нужна какая-то отправная точка. Я предложил Стасу устроить мини-выставку, и ему понравилась идея!
– Так, – Саша закинула сумку на плечо. – Поздравляю. Помощь нужна?
– Какая помощь! – Илья рассмеялся, чуть не свалившись со стола. – Твою выставку, дуреха!
Саша оцепенела, застыв с открытым ртом.
– М-мою?.. Но откуда они знают…
– Ну, – Илья замялся, для приличия смутившись, – вообще-то я поснимал на телефон твои картины. Вот и показал им.
С того памятного дня, когда Саша убежала из аудитории, прошло две недели, и они с Ильей успели сблизиться так, как будто дружили всю жизнь.
Он часто бывал у нее дома: они вместе готовили доклады, давали друг другу списать пропущенные лекции, и просто болтали обо всем и ни о чем. Казалось, почти как с Максом, но вскоре Саша заметила, что нет – Илья не только рассказывал и говорил о себе, но внимательно слушал и ее истории, задавая вопросы или поддакивая с умным видом. Сфотографировать картины он мог почти в любой раз, а за последнее время их прибавилось: Саша писала практичеки каждый день, вернувшись с занятий, – выплескивала на бумагу напряжение, грусть, разочарование, неуверенность, расцветающие на страницах темными красками и невероятными животными. Ей казалось, что получаться стало лучше, но чтобы выставка…
– Им, – Саша привычно скрутила волосы в узел, скрепив его оставшимся на столе карандашом, – им понравилось?
– Ага, – Илья спрыгнул со стола и пошел за Сашей к выходу из аудитории. – Говорит, ты похожа на Дали, только в более мягкой манере. Они хотят запуститься через две недели, успеешь? Надо пятнадцать картин.
– Ох, – Саша остановилась, чувствуя, как всю радость сметает словно метелью. – Но у меня только шесть! Остальное в скетчбуке, что-то в набросках…
– Придется перерисовать! – Илья остановился перед ней, положил руки на плечи. – Это классный шанс, я не дам тебе его упустить! Марш домой сейчас же – и рисуй!
– У меня нет столько бумаги нужного формата, – слабо запротестовала Саша. – Это же хлопок нужен, сто сорок грамм…
– Я съезжу куплю и привезу тебе этого хлопка хоть кило! – Илья решительно свел брови. – Скинь сообщением, что
