Жаворонок пел на рассвете - Александр Васильевич Васильев
— Ну что ж, так и быть, садись вон на тот пенек, убью.
Косой отковылял этак шагов на десять, вскарабкался на пенек, я приложился, бац… и опять мимо. Аж глаза на лоб полезли. А заяц обернулся, рожу скорчил, будто рюмку «сучка» хватил, и говорит: «Эх ты, мазила!» Потом плюнул и убежал. Вот оно что значит, родинка-то.
— Ну и здоров же ты, старик, брехать, — сказал Гоша, выслушав рассказ до конца.
— Что ты, парень… — начал было лесник, оскалив прокуренные, ржавые зубы, но махнул рукой. — А впрочем, пора за дело, — серьезно сказал он. — Зимний день короток, как у зайца хвост. Нам нужно успеть еще пяток загонов пройти, чтобы не с пустыми руками домой возвращаться. Иначе нас просмеют насквозь.
Солнце взошло красное, большое и холодное. Снег заискрился россыпью алмазов. Лес изменился. Деревья бросили синие тени, разграфив землю на прямые, длинные полосы. На соседней с Олегом березе краснобокими яблоками развесились тупоносые снегири. Они о чем-то бойко разговаривали между собой, прыгая с ветки на ветку. Но Олег их не замечал. Его тонкий слух уловил отдаленный, еле слышимый хруст валежника. Хруст постепенно приближался, усиливался, с каждой минутой становился явственнее, отчетливее. Напрягая до боли зрение, Олег все плотнее и плотнее прижимался к старой кряжистой березе. Загонщик не торопился, ехал тихо, изредка легонько постукивая кнутовищем по деревьям.
«И что он там волокется?» — раздраженно подумал Олег и осекся. Прямо на него из чащи вышла лосиха с теленком. Мать вдруг остановилась и, высоко задрав тяжелую горбатую голову, с шумом втянула в себя воздух. Что-то подозрительное было на пути. Лосиха еще раз поводила по сторонам расширенными ноздрями, но не в силах обнаружить опасность продолжала стоять на месте, прикованная страхом. Сосунок тем временем беспечно похаживал около, тыкая мать в живот своей мордочкой.
Олег не дыша поднял ружье. Инстинктивно чувствуя опасность, лосиха обошла детеныша и загородила его своим телом. Олег видел, как малыш все время, смешно оттопыривая нижнюю губу, норовил уцепиться за сосок, но ему это плохо удавалось. Тогда он начинал злиться, крутил головой, топал стройненькими тонкими ножками.
«А ну их всех к черту, этих праведников», — выругался про себя Олег, вспомнив предупреждение лесника, и прицелился. Целился долго, внимательно, выбирая самое уязвимое место. Тихое присвистывание и щелчки хлыстом загонщика приближались. Лосихе хотелось двинуться вперед, но незнакомый запах, струившийся от невидимого и близкого существа, удерживал ее. Беспокоясь о теленке, она стояла в нерешительности, часто вздрагивая измятой шерстью с прилипшими клочками соломы. Добравшись до вымени, сосунок громко, с наслаждением чмокал.
Сухой треск выстрела расколол тишину. Когда рассеялся дым, лосиха уже лежала на снегу. Удар был точен. Лосенок вначале испуганно отскочил, потревоженный незнакомым шумом, но, видя спокойно лежавшую мать, вернулся обратно и, ничего не подозревая, начал розовым шершавым языком облизывать ее неловко откинутую голову. Олег целился снова.
— Стой! — раздался голос подъехавшего лесника.
Лосенок вздрогнул, поднял голову, приготовился к прыжку, но было уже поздно. Второй выстрел Олега уложил и теленка.
— Что же ты делаешь, сукин сын! — загремел бас лесника. — Тебя ведь предупреждали.
— Не удержался, — ответил Олег с сияющей улыбкой. — Да что ты шумишь? Добыча на всех поровну. Я охотник нескаредный. Здесь минимум по сто рублей на нос. За реализацию не беспокойтесь, беру на себя.
— А ну тебя ко всем свиньям собачьим с твоей добычей, — досадно махнул лесник рукой и, быстро вскочив на лошадь, поехал к своему домику.
Охота была сорвана. Костя чувствовал себя неловко и все время прятал глаза от Олега. Проступок товарища безжалостно разрушал то хорошее представление, которое прочно сложилось о нем после первой встречи. Никак не хотелось верить в случившееся. Было больно за Олега и в то же время непонятно, чем вызван этот проступок.
— Поехали в город, — решительно заявил Гоша после затянувшегося тяжелого молчания.
— Может быть, в милицию попутно заедем? — с вызовом глянул Олег сначала на Гошу, потом на Костю.
— В морду тебе заехать надо, — сверкнул глазами Гоша и, закинув на плечо ружье, направился к дому лесника, где ждала машина.
Костя пошел за ним.
7
Ира ждала конца смены, нетерпеливо поглядывая на большие цеховые часы. Уж очень медленно минутная стрелка обходила свой последний круг… За смену Ира несколько раз отказывалась от своего намерения. Но какой-то другой, внутренний голос настойчиво требовал: «Или сегодня — или никогда». И она снова соглашалась.
Наконец смена кончилась. Наскоро обмахнув тряпкой станок, Ира торопливо направилась к выходу. За проходной рабочие растекались в разные стороны — кто к автобусной остановке, кто домой.
Ира остановилась у газетной витрины и стала ждать Олега. Казалось, что о ее измерении все знают, и на лицах рабочих она искала осуждающие улыбки. Вот прошел Гоша, что-то сказал девчатам, и те покатились со смеху…
«Неужели надо мной? Да где же он?» — нетерпеливо прошептала Ира и замерла. В дверях показался Олег. Хотелось бежать, но ноги не слушались. «Сейчас или никогда», — снова заговорил внутренний голос. Олег шел своим обычным, неторопливым, в развалку шагом. Лицо его было хмурое, даже немного злое. Не заметив Иру, он прошел мимо. «Может быть, в другой раз?..» — нетвердо возразила Ира своему внутреннему голосу. Но ноги уже сами понесли ее за Олегом. Скоро она догнала его, спросила:
— Ты спешишь, Олег?
— Нет. А что?
— Да так… Мне надо поговорить с тобой. Придешь вечером?
Ира почувствовала, как жар опалил ее лицо. Это не осталось не замеченным для Олега, но красивое лицо его было спокойно. Такие напористые девушки, как Ира, если уж решают сделать шаг в жизни, то делают его не оглядываясь. Сейчас выгоднее казаться равнодушным, меньше форсу будет.
— Если время позволит, жди в девять. Я сейчас тороплюсь, извини меня, — сказал Олег и, глянув на часы, пошел.
Ожидания страшно томительны. Ходики уже пробили заветный час, темнота окутала окна, а Олега все нет. «Неужели не придет?»
«Пойду навстречу», — не выдержала Ира и, быстро одевшись, выбежала на улицу.
В палисаднике, в голых сучьях тополей, свистел ветер, на дороге, как живая, струилась поземка. Открыв разгоряченное лицо ветру, Ира шла к общежитию, потом передумала и медленно побрела обратно.
