Битва бабочек - Герман Зудерман

сказать, святыня. В наше легкомысленное время об этом слишком часто забывают. Но мои дочери так воспитаны, что они хорошо знают обязанности, какие налагает на них их судьба. Моя дочь Лаура как-то раз даже сказала: "Ах, мама, как жаль, что нет больше монастырей". КОСИНСКИЙ. Но, сударыня, ведь монастырь в известной мере отдалял бы ее от ее призвания? ЭЛЬЗА улыбается. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Да, конечно, она сказала это лишь потому, что так серьезна... Ну, надо пойти поглядеть, быть может, дочь уже готова. Я на одну минутку, г.доктор. (Уходит.) КОСИНСКИЙ (после некоторой паузы.) Нет, право, сударыня, это ужасно печально, что именно вы так удаляетесь от света. ЭЛЬЗА. Зато моя сестра Лаура не удаляется. Вы, кажется, как следует поухаживали за нею? КОСИНСКИЙ. Ах, может же и бедный учитель когда-нибудь немножко поухаживать...Mais a n'Йmpeche pas les sentiments, как говорят французы. ЭЛЬЗА. О каких чувствах вы говорите, господин доктор? КОСИНСКИЙ. И вы еще спрашиваете, сударыня. Это жестоко! Согласитесь, ведь и у бедного учителя может быть сердце, которое жаждет любви. ЭЛЬЗА. Господин доктор, я невеста. КОСИНСКИЙ. А я не разбойник. ЭЛЬЗА. Ах, да... КОСИНСКИЙ. Всеконечно-с. Видите ли, сударыня, это все от того... ЭЛЬЗА. Неужели вы рассердились на меня, г.доктор? Разве мы расстанемся врагами? КОСИНСКИЙ. О, нет, напротив, сударыня... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ в накидке, с платком на голове, широко раскрывает дверь. Входит ЛАУРА в воздушном костюме цвета crХme, в сандалиях, с диадемою из звезд на гладко зачесанных назад волосах; за плечами дрожащие желтоватые крылья бабочки. За ними - РОЗИ. ВИЛЬГЕЛЬМ - в дверях. КОСИНСКИЙ (встает). Ах, черт возьми! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (сияя). Моя дочь очень сожалеет, что заставила вас ждать. Ну, поздоровайся же, Лорочка. ЛАУРА (холодно и добродетельно). Здравствуйте. ЭЛЬЗА. Нет, Лорочка, какая ты сегодня красавица! Не правда ли, господин доктор? ЛАУРА. Пожалуйста, не трогай меня. КОСИНСКИЙ. Да, не трогайте... этого сорта бабочки так нежны, что к ним нельзя прикасаться. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (с укоризной). Господин доктор! КОСИНСКИЙ. Видите, сударыня, как не везет бедному учителю. Один раз дерзнул сказать комплимент, и то так неудачно. Право, можно в отчаяние прийти. Ваш дом, сударыня, целое гнездышко красавиц. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Рози, подойди-ка сюда. РОЗИ. Что, мама? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Это моя младшая дочь - Рози. РОЗИ. Здравствуйте. КОСИНСКИЙ (с чувством). Сударыня, вы счастливейшая из матерей! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (вздыхая). Да, это вы так говорите, господин доктор... Однако пора одеваться... Вильгельм, где тальма? ВИЛЬГЕЛЬМ, стоящий подле с широкой тальмой, хочет накинуть ее на Лауру. ЛАУРА (сердито). Только не на крылья. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ах, ради Бога... Розинька, поди сюда... Как надо сделать? РОЗИ. Я отцеплю крылья. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Эльза, помоги ей. ЭЛЬЗА (пока Рози возится с крыльями). Я немножко с ним пококетничала. Ничего? ЛАУРА (пожимая плечами). Если это тебе доставляет удовольствие. РОЗИ. Вот крылья. КОСИНСКИЙ. Доверьте, сударыня, мне эти крылышки. Я приложу все старания, чтобы с них не слетела пыль. ЛАУРА (сухо). Не беспокойтесь... об этом я сама позабочусь. (Прячет крылья под тальму.) КОСИНСКИЙ. О... повинуюсь... это ваше право... (Эльзе.) Итак, сударыня, война навеки. (К Рози.) Прощайте, миленькая барышня. (Идет к дверям.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (поцеловав Эльзу в лоб). Вильгельм, проводи нас. ЭЛЬЗА. И пусть он идет домой, мама. ВИЛЬГЕЛЬМ (тихо). Ты что-то сегодня того... замышляешь! (Направляется к двери.) РОЗИ (бросаясь за матерью, в страхе). Возвращайся скорее, мамочка, умоляю тебя - скорей! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (целует ее). Что с тобой? Пойди, ляг сейчас же спать, крошка моя... Я привезу тебе что-нибудь от Бауманов. Все, кроме Эльзы и Рози, уходят. ЭЛЬЗА. Ну, нечего сказать, отличилась ты! Еще немножко, и мама бы наверное что-нибудь заметила. Что бы тогда? РОЗИ. Ах, Эльза! ЭЛЬЗА. Будь же благоразумна... Зачем ты ходила сегодня к Кесслеру? РОЗИ. Я не была у Кесслера. ЭЛЬЗА. Ну, вот еще! Ты стояла у его подъезда! РОЗИ. Разве кто-нибудь видел? ЭЛЬЗА. Конечно... Вильгельм видел. РОЗА. Ах, он... Но я не говорила с ним. Его не было дома. Я хотела попросить, чтобы он... не приходил. ЭЛЬЗА. Вот как! РОЗИ. Эльза, побойся Бога! Милая, хорошая, дорогая моя, если ты хоть чуточку, хоть вот столько любишь меня, не принимай Кесслера... Позволь, я сойду вниз подожду, пока он придет, и откажу ему. Звонок. Боже мой, это он! (Без сил опускается на стул.) ЭЛЬЗА. Успокойся, деточка. (Целует ее.) Хорошо, я велю ему уйти. (Идет отворить дверь.) Входит КЕССЛЕР с двумя завернутыми в бумагу бутылками шампанского и с пакетом под мышкой. КЕССЛЕР. Мамы нет? ЭЛЬЗА. Конечно, нет. КЕССЛЕР (опуская бутылки на пол). В таком случае, добрый вечер всей честной компании. Ну-с, милые дамы, будьте со мной полюбезнее... (К Рози.) Пожалуйте вашу лапку... Не хотите? ЭЛЬЗА. Пожалуйста, господин .Кесслер, оставьте ее в покое... Мы не можем принять вас... мы ждем гостей. РОЗИ. Да, мы ждем гостей... КЕССЛЕР. А! кого же это? ЭЛЬЗА. Мой жених придет. РОЗИ. Он сию минуту будет здесь. КЕССЛЕР. Ах, так? Ну, это сущий вздор. Как же это вы можете одни, без старших, принять его! Даже неприлично. Я этого не могу позволить! ЭЛЬЗА. Вам и нечего нам позволять, господин Кесслер. КЕССЛЕР. Нечего? Жаль! А здесь так уютно! Право, детки, здесь уютно... Нет, я так скоро не уйду отсюда! РОЗИ (беспомощно). Боже мой, Эльза! ЭЛЬЗА (шепотом). Смотри, Рихард, как она боится. КЕССЛЕР. Чего ж она боится? Разве я не порядочный человек? Ведь мы всегда были друзьями... Правда, Рози, а? РОЗИ. Да. КЕССЛЕР. Значит, и толковать нечего... А теперь, дети мои, давайте веселиться по-образованному. Я захватил с собой две бутылки шампанского. ЭЛЬЗА. Шампанского! Вот прелесть! Вот мило! Слышишь, Рози? РОЗИ в каком-то оцепенении. Ах, Рихард, нельзя это... (Тише.) Что она может подумать! Ведь она для меня святыня. КЕССЛЕР. И для меня тоже святыня... Что ж из того? Тут нет ничего дурного... Вот что, льда у вас в доме, конечно, не водится? ЭЛЬЗА. Откуда же у нас будет лед? КЕССЛЕР. Ну, так у меня есть... ха-ха-ха. Вот, целая коробка. Все маленькие кусочки. Ишь ты, так и тает! (Ставит лед на стол.) А парочка приличных бокальчиков у вас найдется, из которых не стыдно было бы пить шампанское? ЭЛЬЗА. Да, да... хрустальные бокалы от бабушки. КРЕССЛЕР. Прекрасно! Пожалуйте их сюда. ЭЛЬЗА идет