Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova
— Всё, он ушёл. Видишь? Мы одни, — тихо и ровно заговорила я, стараясь поймать её затравленный взгляд. — Никто больше не зайдёт. Меня зовут Олеся, я медсестра. Я просто хочу закончить с твоей раной, чтобы всё было в порядке.
Девушка понемногу начала отнимать руки от лица. Она смотрела на меня, судорожно сглатывая слёзы.
— Вы... вы правда не вызовете полицию? — шёпотом спросила она, и в её голосе было столько мольбы, что у меня кольнуло в груди.
— Послушай, сейчас самое главное — твоя голова, — я осторожно коснулась её холодной ладони. — У тебя кровь шла, голова кружится. Давай мы сначала закончим здесь, а потом просто поговорим. Хорошо? Я не сделаю ничего, что тебе навредит. Обещаю.
Она ещё раз всхлипнула и, помедлив, едва заметно кивнула, постепенно расслабляя одеревеневшие плечи.
Я аккуратно наложила последний стежок и зафиксировала повязку. Всё это время в перевязочной стояла тяжёлая тишина, прерываемая только её судорожными вздохами.
Девушка сидела неподвижно, ссутулившись и глядя в одну точку на кафельном полу.
На вид ей было лет двадцать, и то с большой натяжкой – совсем ещё девчонка.
— Послушай меня, — я присела перед ней на корточки, чтобы видеть её глаза. — То, что произошло… это ведь не первый раз, правда?
Она ничего не ответила, только сильнее втянула голову в плечи.
— Синяки на руках, этот страх… Нельзя позволять так с собой обращаться, понимаешь? Нужно уходить. Прямо сейчас, не оглядываясь, как бы страшно ни было. У нас в отделении был случай: привезли женщину, её муж избил до полусмерти. Она выжила, но побоялась заявить, побоялась уйти. Через два месяца её привезли снова, но мы уже ничего не смогли сделать. Он её просто добил. Не жди такого финала.
Девушка горько усмехнулась, и по её щеке, смывая следы засохшей крови, покатилась свежая слеза.
— Легко говорить, — прошептала она, почти не разжимая губ. — Уходить… А куда? У меня никого нет. Вообще никого.
Я замерла, не убирая руки с её колена.
— Как тебя зовут? — тихо спросила я.
— Кира, — выдохнула она.
— Так вот, Кира. Помощь можно найти, поверь.
— Вы не понимаете, — она подняла на меня пустые глаза. — Я из детдома. Я сирота. Мне идти некуда, помощи ждать не от кого. Если я уйду, я останусь на улице. Босая, без документов и без денег. А он меня всё равно найдёт. Где бы я ни спряталась, он найдёт и сделает только хуже.
Я смотрела на её дрожащие плечи и чувствовала, как внутри закипает ярость вперемешку с жалостью. За годы работы я успела насмотреться на сломленных женщин. Раньше я думала, что такие истории — это редкость, но реальность оказалась куда обыденнее. Это наш мир, где «мужчины» самоутверждаются за счёт тех, кому некому пожаловаться и кто не сможет дать сдачи.
— А заявление? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Ты в полицию обращалась?
Кира вдруг презрительно скривила губы, и в её взгляде промелькнула жгучая обида.
— Писала, — выплюнула она. — Знаете, что мне ответили? Что это наши «семейные разборки». А когда я сказала, что он меня избивает до полусмерти, там просто усмехнулись. Сказали: «Всего-то до полусмерти? Вот когда будет труп – тогда и звоните».
Я только успела сжать холодные пальцы Киры, как тишину отделения разорвал бешеный крик. В коридоре кто-то орал, требуя немедленно выдать ему жену.
Кира изменилась в лице за секунду. Она не просто побледнела – она стала серой, почти прозрачной. Её заколотило в таком мощном приступе паники, что зубы застучали, а взгляд намертво приклеился к двери перевязочной. В этом взгляде была мольба пополам со смертным ужасом.
— Сиди здесь! Не смей выходить, слышишь? — быстро бросила я ей и выскочила в коридор.
Давида поблизости не было. Видимо, всё-таки ушёл к машине или отошёл в конец холла. Зато прямо посреди отделения бушевал неприятный, грузный мужик. У него буквально «кровь в глазах» стояла — лицо багровое от ярости, взгляд дикий, рыскающий по сторонам.
— Покиньте отделение, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально твердо, хотя у самой сердце ушло в пятки. — Вы пугаете пациентов. Здесь больница, а не место для разборок.
Он посмотрел на меня так, будто я была досадным насекомым. В следующую секунду он рванул вперед и мертвой хваткой вцепился мне в плечи. Пальцы больно впились в кожу через ткань халата. Он начал трясти меня так, что голова заболталась, и заорал прямо в лицо, обдавая перегаром и градом оскорблений.
— Ты, дрянь, где моя жена?! Отвечай, сука, где вы её спрятали?! Я сейчас тут всё разнесу, если не скажешь!
Я задохнулась от испуга. В его руках я была как тряпичная кукла, а в глазах этого человека не осталось ничего человеческого. Из-за стойки вылетела администратор, крича на всё отделение, что уже нажала тревожную кнопку и вызвала полицию, но мужик её не слышал.
Внезапно хватка на моих плечах исчезла. Игорь появился словно из ниоткуда. Без лишних слов он рывком оторвал этого борова от меня, развернул к себе и с глухим звуком впечатал кулак ему в челюсть.
Удар был такой силы, что мужик отлетел к стене, сшибая спиной стенд, и сполз на пол, ошалело хватая ртом воздух.
Только на одном ударе Игорь не остановился. У него словно тормоза отказали. Он вколачивал кулаки в лицо этого ублюдка один за другим, с какой-то пугающей, механической жестокостью.
Мужик уже не сопротивлялся, он обмяк и повалился на пол, но Игорь, тяжело дыша, продолжал бить его, даже когда тот перестал подавать признаки жизни и отключился.
— Игорь, хватит! Перестань! — закричала я, видя, что он себя не контролирует.
Я рванулась вперед и порывом прижалась к его спине, обхватывая руками и всем весом потянув назад.
Только почувствовав меня, он замер. Мышцы под моими пальцами были каменными, его всё еще колотило от адреналина.
Игорь сделал глубокий, рваный вдох и, наконец, опустил окровавленные кулаки, заставляя себя отступить от неподвижного тела на полу.
В этот момент в конце коридора показался Давид. В руках он держал два пластиковых стаканчика с кофе – видимо, ходил к автомату.
Он замер на месте, переводя взгляд с тяжело дышащего Игоря на окровавленное тело на полу, а
