Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
А муж про то, что он рогат, последним узнаёт.
Наружу выплыл ваш роман. Обманутый супруг
Жену оставил и исчез – такой знакомый ход…
Ого! Смотри – у ивняка, где топкий бережок!
А ну, винтовку мне подай – там лось, я вижу сам.
Сейчас его я завалю… Да есть ли в этом прок?
Жратвы у нас и так полно. Пусть катится к чертям.
Хо-хо! Устал. И хлеб готов. Вздремнуть бы нам, браток.
Туман слегка зарозовел, и неба край блеснул.
Нас исповедовал всю ночь наш славный костерок.
А мне покою не даёт роман, что ты загнул.
От райских нег в полярный снег судьба швырнула нас.
Кто выжил здесь, забыл про спесь. Былое – трепотня.
А я полешко доложу в твой пламенный рассказ:
Тогда в Бразилии жену увёл ты – у меня…
Перевод А. Кроткова
Смерть кумира
Сказал он: «Выйдет помереть —
К чертям почетный караул,
Венчать меня венцом не сметь,
И пустозвон чтоб речь не гнул,
Не нужно памятника мне,
Бюст в пантеоне мне постыл.
Достанет слов простых вполне:
Игру он чтил».
Когда ж он завершил труды,
Нам не они пришли на ум,
Не подвигов его плоды,
А благородство его дум,
Его азарт и звонкий смех,
Которым он льстецов язвил,
И дружен отзыв был у всех:
«Игру он чтил».
И вот мы, каждый на свой лад,
Решили продолжать тот бой,
Без трусости и без бравад —
Как он водил нас за собой.
И битва нам была сладка,
И битвы ради мы дрались,
И хоть повержены пока,
Хотя душою обожглись,
Кумира мы не посрамим:
Играем с честью мы, дай Бог,
Игру мы чтим.
Перевод В. Вотрина
Бродяжья страсть
Бродяжья страсть гнала меня, по всей земле швыряла,
Отняв покой, достаток и уют;
Я шел туда, где копит смерть пустых пластов отвалы,
К семи морям я пролагал маршрут.
Как в Аризоне проклинал я красные пустыни!
На скалах там – забвения печать;
Там, словно омут, тишина… но обречён доныне
Бродяжью страсть, скитаясь, утолять.
Жнец и скотник, я видел много зол!
Швец и плотник, весь мир я обошел!
Только снова я поутру, друзья,
За порог потихоньку шасть;
Мы бросаем дома,
Если сводит с ума
Нас бродя-жья страсть.
Бродяжья страсть дарила мне озноб и лихорадку,
Выматывая душу и кишки;
И мне по милости ее пришлось совсем несладко,
Но я шагал, рассудку вопреки.
От пира жизни мне, увы, достались только крошки,
Богатств не нажил, по земле снуя,
Но вновь трубит ее труба, и мне пора в дорожку —
Бродяжью страсть не одолею я.
Кручи, мили, в пути за годом год!
В тучах пыли, немало взял высот!
Но опять бреду по горам, друзья,
Где легко ни за чих пропасть;
Не уйти из тенет,
Если гонит вперед
Нас бродя-жья страсть.
Бродяжья страсть преподала мне тайные науки,
Которых не познает домосед:
Ползти по тундре ледяной, в кровь истирая руки,
Где на три дня людей в округе нет;
Жевать шнурки от мокасин, глотать сырую рыбу,
Когда еды закончился припас;
Чтоб эту царскую жратву мы оценить смогли бы,
Бродяжья страсть проучит нас не раз.
Снова эхо, урок ее жесток,
Злого смеха над осыпью дорог;
Но беру с утра я рюкзак, друзья,
Ухожу безвестности в пасть;
Жизнь в дому не мила,
Если в путь позвала
Нас бродя-жья страсть.
Бродяжья страсть меня крылом своим благословила
И я, ее восторженный слуга,
Смотрел, как пламя брызжет вниз от Божьего светила,
Потопом заливая берега.
Стекало золото с небес, и я считал гинеи,
Как жирный скряга около ларя,
Но, раб свободы, никогда я не разбогатею,
Бродяжья страсть за то благодаря.
Луг, овраги, тебе весь мир как дом,
Дух бродяги, и мы идем, идем;
Разведу сейчас костерок, друзья,
Чтоб за чаем судьбину клясть;
Уж таков этот зов —
Гонит, грудь уколов,
Нас бродя-жья страсть.
Бродяжья страсть до смерти суждена мне;
Лицом на север, к прошлому спиной
Скользить по льду, карабкаться на камни
В погоне за Незримою страной.
Я волен, словно птица; случись же, что случится —
Душой клянусь, я всё приму сполна.
Бродяжья страсть – гонитель мой,
Бродяжья страсть – учитель мой,
Шагну во тьму, когда велит она.
Хлеба мякиш, какой в ночи покой!
Небо настежь, до звезд подать рукой!
Ты поди угадай – то ли райский край,
То ли адская ждет напасть?
И тропу потому
Я на веру приму…
Эх, бродя-жья страсть!
Перевод Ю. Лукача
Малышка-мокасин
Приди, Малышка-Мокасин, попрыгаем в снегу!
Чтоб ножка бисерным шитьем сверкала, веселясь!
Кадриль Ред-Ривер я тебе сыграю, как смогу,
Твою любимую – проснись, скорей пускайся в пляс!
Как золото, был локон твой, глаза – как васильки;
Как ракушка румяная, была твоя щека;
Кораллы – губы, а меж них – что жемчуг из реки;
Сияла, как заря весной, а шла, как лань, легка.
Приди, Малышка-Мокасин! Тиха моя игра,
Я вспоминаю песенки, что так любила ты;
Хочу услышать вновь слова у пламени костра,
Огня души твоей полны и чистой простоты.
Ты всем была мне: ты да я, и
