От Дзена до Нейрона: как улучшить свою жизнь, используя нейронауки Запада и мудрость Востока - Александр Демкин
«Я насытился всем».
Господин Нагаи – шеф-повар и владелец – не верил в легенды. Он верил в прибыль. А Рин – немая, как ветер, – была для него лишь тенью на кухне, которая быстро умела прибраться, перемыть посуду и при этом не путалась под ногами. Она не была его дочерью – просто однажды во время Золотой Недели в начале мая он заметил её, подметающую зал другого ресторана, и сразу оценил энергию и трудоспособность. Договорился с хозяином и нанял её честь по чести, с договором и зарплатой. С тех пор она не пропустила ни одного дня, не болела и не жаловалась. Он даже не знал, где она живёт. Она просто уходила и приходила без опозданий. А что ещё нужно от работника?
Господин Нагаи знал, что каждую ночь, когда ресторан засыпал, она готовила, но не просто еду. Её блюда были ответами на незаданные вопросы. Она чувствовала вкус так, словно слушала язык мира, забытый людьми. Для неё не существовало понятий «солёное», «сладкое», «горькое» и т. д. Она пробовала лапшу (420 йен, по желанию посетителя можно добавить копчёную утиную грудку), и думала про себя, что она на вкус как спокойная старость. А десерт из лимонного желе с лепестками сакуры (350 йен, подаётся только в сезон, спрашивайте у официанта), напоминало ей на вкус светлую печаль, которую испытывает отец, провожая дочь под венец… С привкусом облегчения, если посыпать цедрой юзу перед подачей.
…Он вошёл без звука, словно не пришёл, а проявился из утреннего тумана. Только-только успели открыть двери и разлить соевый соус по кувшинчикам на столах. Лицо его было в морщинах, как в складках древней карты, которую не разворачивали много лет. Старый, очень старый, но какой-то острый, с торчащими клинками ключиц и копьём носа, его взгляд проникал в мозг подобно ёрои-доши, кинжалу-пробивателю доспехов. Он не посмотрел на меню, а только сказал:
– Я ищу блюдо, которое разговаривает без слов.
Рин услышала это, стоя на кухне. Слов не было, но она почувствовала дрожь, как будто кто-то открыл давно запертую дверь внутри неё, причём открыл резко, аж петли взвизгнули. Господин Нагаи удивился, но он повидал всяких чудаков на своём веку и предложил странному старику отведать домашних маринованностей с кунжутной посыпкой (при заказе основного блюда закуски за счёт заведения), потом подал суши с грилированной кониной (800 йен за пару, возможны разнообразные соусы по сезону за доплату). Гость всё съел, расплатился и ушёл. Вроде бы всё хорошо, обычное дело, но внутри у Рин что-то свербило и не давало покоя до самого вечера.
Ночью она приготовила блюдо – спонтанно, интуитивно: ферментированный рис, настоянный на мандариновой цедре, в бульоне из сухих слив. Она не знала, зачем. Но знала: это нужно ему. Она совершенно не удивилась, когда тот самый утренний старик оказался за дверью «Когамы» в первом часу ночи, стоило ей начать проверять всё перед закрытием.
Он поел и закрыл глаза.
– Она всё ещё здесь, – прошептал он.
– Кто? – хотел спросить Нагаи, который был очень удивлён, но сохранял лицо и виду не подавал…
Старик же смотрел сквозь стену, будто видел другое время. Его глаза двигались, но всем вокруг было понятно, что беспокоить такого человека не стоит: если взгляд способен пробить доспех, то на что способны узловатые пальцы…
Назавтра он вернулся с приглашением в красивом конверте: состязание, куда звали «тех, кто слышит вкус души». Участников выбирал не человек, а вкус прошлого – так он это назвал. Рин, без имени на кулинарной арене Японии, да и вообще без голоса, была приглашена. Старик – теперь она поняла – наверняка просто ресторанный критик или какой-то шеф-повар. Его задачей было искать новых поваров для богачей. Таких немного, однако же они изредка встречались. Но этот конкретный «рекрутер» рассказал, что был ещё и монахом в прошлом – занимался готовкой в каком-то монастыре, пока ему не надоело.
– Она будет готовить, расходы оплатят вне зависимости от результата. Вы не останетесь без прибыли в любом случае, не о чем беспокоиться, – Нагаи стоял ни жив ни мёртв перед ним. Он по конверту понял, что тут выбор не стоит, а ему просто сообщают факты. Тиснёный на бумаге герб одного из преступных кланов был известен всем…
– Она дорога мне как дочь! – он пытался выторговать побольше, но старик резко кивнул и вежливо подал ему второй конверт, толстый, приятно похрустывающий.
– Она к вам вернётся после окончания состязаний. Не переживайте, Нагаи-сан. Мы не представляем государство, у нас всё честно.
На состязании она готовила, ни о каких «дополнительных услугах» и речи не шло. И каждый оттенок вкуса её блюд отзывался эхом в чужих сердцах: один судья вспоминал умершую дочь, другой – запах утреннего дождя в деревне. Они вспоминали это так ярко, как будто переносились в те моменты… Вот только у первого никогда не было дочери, а второй родился и вырос в Токио и знал о сельской жизни понаслышке.
Но самое странное произошло в финале.
Простой рис. Соус на основе саке и корня лотоса. Вкус – прозрачный, почти неуловимый, как осенняя паутинка на ветру. Она приготовила его в каком-то полусонном состоянии, будто бы и не она вовсе это делала, а… Нет, не крыса под колпаком – её руками владел кто-то бо́льший. Она чувствовала себя песчинкой в потоке воды, её просто несло куда-то. Если бы кто-то посмотрел ей в глаза в этот момент, то увидел бы только пустоту… Пустоту, в которой плавал мост, а на мосту стояли двое – мужчина с копьём и женщина. Они смотрели вниз, куда с копья мужчины соскользнула капля и летела, летела в бездну, пока не упала на лоб Рин… Она очнулась – блюдо было готово. Вытерла со лба каплю масла, брызнувшего со сковороды.
И один из судей – самый молчаливый – внезапно встал.
– Это она, та девочка. Я дал ей рис. В том храме, перед тем как он сгорел. Она не говорила… Но в её глазах было прощание.
Он замолчал.
