Битва бабочек - Герман Зудерман

думала, что ты уже сказала. РОЗИ. Мамочка, дорогая, если я скажу это, ведь мне будет так стыдно, так стыдно перед Максом, и перед всеми. Знаешь, мамочка, я буду работать, много, много работать, с утра до вечера, и ночи напролет... Каждый день я буду рисовать новую битву бабочек... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. А если никто не станет покупать их у нас? РОЗИ. Не говори этого, мамочка... И Томасу, и Зауэрвальду, и Хезе - всем нужны веера. Я пойду во все конторы, везде буду просить работы. Я все сделаю... все... только не это... Только не губите меня... Ведь если я сделаю это, я совсем погибну... Мама, я так еще молода... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Перестань, Рози... У меня сердце разрывается на части... Ты должна же взять это на себя... Про тебя никто не подумает ничего дурного. ЭЛЬЗА. И про меня тоже. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Теперь не время упрекать тебя, я не должна расстраиваться. Еще успею. Теперь я должна спасти нас. Рози, сжалься над нами! Обещаешь? РОЗИ. Да... А что скажет Макс? ЛАУРА. Тсс! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Он идет! ЛАУРА кивает. Ах, и может же у старухи так сердце биться! Все невольно сбиваются в одну кучу, в правом углу сцены. Слева выходит ВИНКЕЛЬМАН. ВИНКЕЛЬМАН (ворча про себя). Эге! Вся милая семейка налицо. Здравствуйте. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Здравствуйте, господин Винкельман. ВИНКЕЛЬМАН. Н-да!.. Что же, садитесь. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Благодарю вас, господин Винкельман. (Садится.) ВИНКЕЛЬМАН. Н-да! ФРАУ ХНРГЕНТХЕЙМ (тихо, Эльзе). Поздоровайся же с ним. ЭЛЬЗА (очень нежно). Здравствуйте, папочка. ВИНКЕЛЬМАН. А! Здравствуй, здравствуй! Ну-с, в чем дело? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Господин Винкельман, сегодня утром... я... у меня был Кесслер. ВИНКЕЛЬМАН. Вот как? Уже? Он лучше бы остался ночевать у вас. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Он просил... руки... моей дочери Рози. ВИНКЕЛЬМАН. За это он уже вылетел из моей конторы. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Но я ему отказала. ВИНКЕЛЬМАН. Вы... отказали... Э, будет вам хитрить. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Уверяю вас, господин Винкельман. ВИНКЕЛЬМАН. Что ж, можно и отложить на время... Сегодня сказать: нет. А послезавтра? А через три месяца? Впрочем, мне все равно... Делайте что хотите... Вон там на углу сдается помещение... Что ж, снимите его, делайте мне конкуренцию... Я еще у вас буду деньги занимать. Право! У, шайка! ЛАУРА. Послушайте, господин Винкельман, вы не имеете права так обращаться с нами. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (испуганно). Что ты, Лаура? ВИНКЕЛЬМАН. Вам-то что здесь угодно? ЛАУРА. Это мое дело. ВИНКЕЛЬМАН. Вот как? Хорошо-с, хорошо-с, хорошо-с... Ну, а что вы скажете о вчерашнем вечере?.. а? (Эльзе.) Ты позволяешь себе, милая дочка, устраивать свидания с моими приказчиками? Что ж, по-твоему, это прилично невесте моего сына? А? ЭЛЬЗА (невинно). Право, я и не знала ничего. Позвонили... я пошла отпереть, а он и вошел. Вот и все. ВИНКЕЛЬМАН. Вот как!.. (К Рози.) Ну, а ты-то знала, конечно? РОЗИ. Да. ВИНКЕЛЬМАН. Так, стало быть, ты с ним сговорилась? РОЗИ. Да. ВИНКЕЛЬМАН. А сестре своей, Эльзе, ты ничего не сказала? РОЗИ (беспомощно оглядывается). Нет. ВИНКЕЛЬМАН (к Эльзе). И когда он позвонил, ты его преспокойно впустила? ЭЛТЬЗА. Что же мне было делать, папочка? Я так растерялась. Я только что надела костюм бабочки. ВИНКЕЛЬМАН. Сколько он стоил? ЭЛЬЗА. Я еще не знаю. ВИНКЕЛЬМАН. Кто же будет за него платить? ЛАУРА. Только не вы, господин Винкельман. Мы теперь можем обойтись и без вашей помощи. ВИНКЕЛЬМАН. Очень рад. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ делает Лауре испуганные, отчаянные знаки. ЛАУРА пожимает плечами. (К Рози.) Подойди-ка поближе ко мне... РОЗИ. Что? ВИНКЕЛЬМАН. Что ж, давно это у тебя с Кесслером? РОЗИ. Не знаю. ВИНКЕЛЬМАН. С тех пор, как он жил у вас? РОЗИ. Не... да... ах, мама! (Бежит к ней.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (в страхе). Оставьте Рози в покое, господин Винкельман. Она моя дочь. ВИНКЕЛЬМАН. Но она три месяца жила у меня в доме, я хочу знать, кого я приютил. Я имею на это право. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Будь смелее, Рози! ВИНКЕЛЬМАН. Я поверил ей... полюбил ее, как дочь... и опять обманут. Ну, что ты такое? Дрянь, вот этого не стоишь. Ты, может быть, вообразила, что умеешь там немного мазюкать... Так знай, никто больше и видеть не хочет твой мазни. Никто больше не спрашивает твоих бабочек. Вон, на складе, целых шесть дюжин валяется. Хоть в печку бросай... Ты мне все дело испортила своими вечными бабочками... РОЗИ (с неожиданной силой). Это неправда, дядя! ВИНКЕЛЬМАН. Что? РОЗИ. Да, это - неправда, вы не имеете права говорить так. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ делает испуганное движение. Скажи, мама, смеет он говорить так? меня вы можете бранить сколько хотите... Но моих бабочек я ни ком у не позволю обижать, никому. Я так люблю их... Я так тружусь над ними... Никому не позволю прикасаться к ним... Ведь этого он не смеет делать, мама! Этого я вам не обещала. ВИНКЕЛЬМАН. А что же ты обещала, куколка? Входит МАКС. РОЗИ (вскрикивает). Макс! (Тише, почти про себя.) Макс! Макс! (Закрывает лицо руками и убегает в угол.) ВИНКЕЛЬМАН. Хоть бы ты раз пришел вовремя! Что тебе нужно? МАКС. Отец, мне нужно объясниться с Эльзой. ВИНКЕЛТЬМАН. С Эльзой я буду объясняться. МАКС. Теперь уже все равно, отец, что бы ты ни разузнал... Я решил... я.. я... Эльза, я уезжаю отсюда. Я возвращаюсь туда, откуда пришел. Да, отец. Я сделаю это. ВИНКЕЛЬМАН. Счастливого пути. МАКС (к Эльзе). И насколько я знаю своего отца, он не даст мне ни гроша на дорогу. ВИНКЕЛЬМАН. Это ты угадал, сын мой. МАКС. Поэтому, Эльза, я и прошу тебя - верни мне мое слово. ЭЛЬЗА (с чувством). Ах, милый Макс, если это должно быть испытанием, я охотно разделю с тобою бедность. МАКС. Нет, Эльза. Пойми меня.. Я хочу только дать тебе выход. Потому что счастливы мы... все равно не будем. ЭЛЬЗА (крайне смущенная). Ах, так вот что! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Я так и знала. ВИНКЕЛЬМАН. Макс, ступай отсюда. МАКС. Нет, отец, я не пойду. ВИНКЕЛЬМАН. Так ты не сделаешь того, что я тебе приказываю? МАКС. Нет, отец. ВИНКЕЛЬМАН. Что? что? что? Ну, так делай, что хочешь. МАКС. Да, отец, я так и сделаю. Я хотел бы только еще... пожелать... Рози... всякого счастья... в ее новой... РОЗИ. Макс! МАКС. Перестань, Рози... Я тебе только благодарен. Если бы не ты, я бы никогда не пришел в себя...