Битва бабочек - Герман Зудерман

доверяет. Я и начал ему расхваливать вашу Эльзу. Сам не знаю, откуда взялось у меня такое красноречие. Видите, какой я! Что вы на это скажете? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ну, а сын-то что? У него серьезные намерения? КЕССЛЕР. Фу ты, Господи! Да он милейший. Такой тихонький, смирненький - ходит на цыпочках, и всегда карандаш за ухом... Мы все его очень любим. Правда, он немного смешной... Знаете, точно только что из яичка вылупился. Да вас это не должно пугать... Потому что денег!... (Делает вид, что считает деньги.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ах! Ах! Но старик ведь ни за что не согласится! КЕССЛЕР. По-моему, старик думает вот что: богатая за него не пойдет, ну, так дадим ему эту самую, в которую он влюбился. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Влюбился? Как это могло случиться? КЕССЛЕР. Ничего не может быть проще. За полтора месяца перед тем, как вы меня отсюда выпроводили, ваша Эльза каждую неделю относила к нам в контору готовые веера. Потом вы стали посылать Рози... Надо полагать, для бСльшего приличия? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Само собою разумеется. Рози и теперь пошла туда, и на будущее время я... КЕССЛЕР. Как? Она теперь там? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Вам-то что до этого? Влетает РОЗИ. РОЗИ. Мамочка, мамочка, мамочка! (Замечает Кесслера, испуганно.) Ах, господин Кесслер! (Роняет свои свертки.) КЕССЛЕР (подскакивает к ней и помогает поднять их, тихо). Эльза поручила вам? РОЗИ робко кивает головой. Ну, что же? РОЗИ (тихо). Не теперь, не теперь. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ты так вбежала сюда, точно хотела сообщить мне что-нибудь необыкновенное. РОЗИ. Ты угадала, мамочка! Чудеса, ну просто чудеса! (Взглянув на Кесслера.) Только... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Его нечего стесняться, он свой человек. РОЗИ (радостно). Как, уже? КЕССЛЕР. Ваша мать так только сказала. РОЗИ. Ну, так слушайте. Когда я сдала веера, пришел приказчик и позвал меня в кабинет к самому старику. Он сидел в кресле на колесах и стал меня разглядывать своими рысьими глазками, а когда заговорил, так тонким голоском - точно ребенок плачет. КЕССЛЕР (плаксиво). Это нам давно знакомо: "так плохо на свете живется... таких денег все стоит". РОЗИ. Совсем так, совсем так. (Восторженно.) Ах, какой вы удивительный человек, господин Кесслер! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Что же было дальше? РОЗИ. Потом он начал меня расспрашивать про тебя, про веера - кто их расписывает? Я, разумеется, сказала, что мы все три. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. А про Эльзу он не спрашивал? РОЗИ. Разумеется, спрашивал... больше всего про Эльзу. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (просияв). Слышите, господин Кесслер? КЕССЛЕР. А сын его тоже был там? РОЗИ. Нет, его не было... Так жаль... Потом он написал письмо. Вот оно! А пока он писал, он позволил мне сесть. КЕССЛЕР (пока фрау Хергентхейм с большим волнением распечатывает письмо, тихо). Где же Эльза? РОЗИ (тихо). Я не могу сказать. Я боюсь. КЕССЛЕР (показывает на фрау Хергентхейм, которая погружена в чтение). Скорей, скорей! РОЗИ (тихо). Она ждет вас в кондитерской, на площади. КЕССЛЕР (хватая шляпу). Честь имею кланяться, сударыня. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Подождите, послушайте! Он собирается к нам сегодня на чашку чаю, он... КЕССЛЕР. Прекрасно! Превосходно! Поздравляю! Прощайте! (Уходит.) РОЗИ. Ушел! Какая жалость! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Царь Небесный, да неужели все это возможно! ВИЛЬГЕЛЬМ (появляется в синем фартуке, с ботинком и щеткой в руках). Здравствуй, Розинька! РОЗИ. Здравствуй, чижик! ВИЛЬГЕЛЬМ. Тетенька, старым Розиным ботинкам капут. РОЗИ (показывая на ноги). И новым тоже капут, мамочка. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (со слезами). Да как же это возможно! РОЗИ (робко). Мамочка, что он такое тебе написал? Ах, Господи, Господи! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Оставь. Это не твое дело, ты еще ребенок. РОЗИ (надувшись). Вот всегда так: когда я хочу кому-нибудь помочь, говорят - я ребенок. ВИЛЬГЕЛЬМ. Конечно, ребенок. РОЗИ. Мама, он мне язык показывает. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (передавая письмо вошедшей Лауре). На, прочти! ЛАУРА (читает). "Милостивая государыня! Я - бедный, больной старик - позволю себе сегодня, после закрытия конторы, завернуть к вам на чашку чаю. Так как я с моими больными ногами могу только подниматься по лестницам, сойти же без посторонней помощи не в состоянии, то меня будет сопровождать мой сын. Ваш покорный слуга Винкельман". (Растягивая слова.) А есть у нас чай? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (тихо ей). Не в этом дело! Разве ты не понимаешь? Рози еще слишком молода. Ты ни разу не была там у них. Остается Эльза. Сын будет с ним. Он влюблен в Эльзу. ЛАУРА. Тут нет ни слова об этом. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ах, Господи, какая ты, право! ЛАУРА. Как бы это было хорошо! Вот было бы отлично! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (тихо). Миллион! Подумай только! Миллион! ЛАУРА. Да, это было бы хорошо. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Нет, это невероятно! Вот увидишь, что-нибудь да помешает. Пока я не увижу их здесь своими глазами, я не поверю... И куда это Эльза пропала? (К Рози.) Послушай, где же Эльза? РОЗИ (смутившись). Эльза? (Как бы извиняясь.) Она скоро придет, мамочка! ФРАУ ХКРГЕНТХЕЙМ. Деньги ты принесла? РОЗИ. Кассир сказал, что деньги выдаются каждое первое число. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Пошла бы ты, Лаура, к Бауманам и заняла бы у них двадцать марок. ЛАУРА. Да они ведь собираются давать вечер по случаю помолвки. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ну да. Поэтому у них и должны быть деньги. ЛАУРА. Что же, попробовать можно. (Берет шляпу и накидку.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Купи пирожков, папирос и букет цветов... А что, у нас цела на погребе бутылка красного? РОЗИ. Мы же ее выпили на день рождения Эльзы. ВИЛЬГЕЛЬМ. Милая тетенька, твой винный погреб составляют три кочана капусты и поясная ванна. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Мальчишка, не смей так дерзить! РОЗИ. Ах, тут есть конфеты... ВИЛЬГЕЛЬМ. Да, тут есть конфеты. РОЗИ (лакомясь). Лорочка, не хочешь ли захватить? ЛАУРА. Давай! (Берет.) Мамочка, чтС, я красива? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Что это за выражение: "красива"? Говорят: "мила", "хороша" - никто не говорит "красива". И пожалуйста, не отвечай, если кто-нибудь вздумает с тобой заговаривать. ЛАУРА. Вот еще, стану я со всяким... (Уходит.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. А ты достань из шкафа наш старинный сервиз. РОЗИ. Ах, это прадедушкин? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Только, смотри, не разбей, баловница! (Берет конфету и уходит.) ВИЛЬГЕЛЬМ. А то смотри - попадет тебе. РОЗИ. Мама никогда не бьет. ВИЛЬГЕЛЬМ. Еще бы, ведь ты уж большая! РОЗИ. Я? Ах, Господи! Когда-то, наконец, я буду большой! Пожалуйста, помоги мне. ВИЛЬГЕЛЬМ. А поцелуешь за это? РОЗИ. Нет, уж пожалуйста! ВИЛЬГЕЛЬМ. Так я и помогать не стану. РОЗИ. Вот