Битва бабочек - Герман Зудерман

видишь, какой ты! (Становится на стул перед стеклянным шкафом.) ВИЛЬГЕЛЬМ. Так что же ты будешь делать, когда станешь большая? РОЗИ (вздыхает, садясь на спинку стула). Что я буду делать?.. Уж я знаю... Я буду любить... сама для себя буду любить... Всех мужчин буду любить... Всех, всех, сколько ни на есть... Или полюблю одного... Одного, единственного, так еще лучше. А потом умру. ВИЛЬГЕЛЬМ. Все вы так говорите. Одно хвастовство. РОЗИ. Нет, нет, нет! ВИЛЬГЕЛЬМ. А если это правда, так, знаешь, у нас в аптеке очень много ядов... Целый день с ними возишься.. Есть и цианистый калий, и стрихнин, и еще много других. Они у меня все под рукой. Скольким несчастным влюбленным мог бы я помочь! Страсть! РОЗИ. Господи, Господи, Господи! Да ведь это же ужасно! ВИЛЬГЕЛЬМ. Для великих натур нет ничего ужасного. Запомни это. РОЗИ. Не знаю, но веришь ли: иногда мне так хотелось бы умереть! ВИЛЬГЕЛЬМ. С чего это, скажи на милость. РОЗИ (качая головой). Не знаю, чижик! Может быть, потому, что жизнь так хороша. ВИЛЬГЕЛЬМ (смеясь). Дурочка! Вообще с тобой говорить - дорогого стоит. РОЗИ. От всех вас только и слышишь одни насмешки. Помоги-ка мне лучше снять чашки. ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, давай, что ли. РОЗИ. Посмотри, вот эта самая красивая. На ней нарисована богиня и пара голубков. Голубков я могу рисовать, а вот богинь не умею. Их очень трудно рисовать, потому что они голенькие... А вот на этой - бабочки. Ну, их-то я рисую гораздо лучше. Особенно мне всегда удаются "Павлиний глаз" и "Погребальная епанча". И чего только не перечувствуешь, пока их рисуешь! А это что? - гадость! На, возьми. ВИЛЬГЕЛЬМ. Тише, тише. РОЗИ (сходит со стула). Ах, все это не то. Ведь знаешь, и мне придется пожертвовать собою, как пришлось Эльзе. ВИЛЬГЕЛЬМ. Это еще что? Как так? РОЗИ. Я тоже, вероятно, стану писаной красавицей, как говорит мама. Мы ведь все три писаные красавицы; и если хочешь сделать выгодную партию, говорит мама, ты должна пожертвовать собою. Принеси мне, пожалуйста, тряпку, она там, за дверью... Вообще, некрасивые всегда выходят за бедняков, - благодарю, - а красивые делают блестящие партии. Понял? ВИЛЬГЕЛЬМ. Да, это именно и составляет проклятие нашего времени. Мы живем без идеалов. Вот тебе наш век! РОЗИ. Неправда, чижик! У меня есть идеал. Я его знаю. ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, вы - бабье. Вам стоит влюбиться - и кончено. РОЗИ. Нет, любить я люблю совсем другого. ВИЛЬГЕЛЬМ. Опять? Кого же ты любишь? РОЗИ (вскользь). Ах! ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, кто же твой идеал? РОЗИ. Не скажу. Он еще ни разу не взглянул на меня. У него такие нежные глаза... такие грустные... Он наверное идеальный человек. (Серьезно.) Такие люди редко встречаются. ВИЛЬГЕЛЬМ. Ну, положим, иногда попадаются. РОЗИ. Вот Кесслер совсем не идеальный человек. Но все-таки он очень интересный. Ах! ВИЛЬГЕЛЬМ. Как? (Насмешливо указывая на нее.) Значит, и ты... РОЗИ. Что я? ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот и угадал. Ты любишь Кесслера. РОЗИ. Ну так что же? Да, люблю. Господи! Смотри только... Чижик! (Прикладывает палец к губам.) ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот еще! За кого ты меня считаешь? Про тебя разве я стану... РОЗИ. Ну, хорошо. А я тебя давно хотела спросить. По-твоему, можно полюбить кого-нибудь из зависти... понимаешь... из зависти?.. ну, полюбить из зависти? ВИЛЬГЕЛЬМ (конфиденциально). Кому же ты завидуешь? РОЗИ (тихо). Этого я не скажу. Это тайна. Я никогда не посмею произнести ее имя... Тс!... вот они. ЭЛЬЗА (входит в радостном волнении, быстро). Где Лаура? РОЗИ. Ее здесь нет! ЭЛЬЗА. А мама? РОЗИ. В кухне. (Тихо.) Виделась с ним? ЭЛЬЗА (быстро). С кем? Да, да, да. Спасибо. РОЗИ. А ты знаешь? К нам гости! ЭЛЬЗА. Да, знаю. (Лаская ее.) А что, милочка, хочешь ты иметь белое платье с оборками? А? Хочешь желтые туфельки? А? хочешь брать уроки живописи? Хочешь кататься на четверке... цугом? А? Все это у тебя будет! Все это мы устроим, да! РОЗИ (в замешательстве). А как же... ЭЛЬЗА. Не хочешь?.. Ну, как знаешь, я все возьму себе. Но торопись же. Они скоро будут здесь. РОЗИ. Кто они? ЭЛЬЗА. А я думала, вам все известно: Винкельман с сыном . РОЗИ (испуганно). Как? И молодой Винкельман тоже придет? ЭЛЬЗА. Вот дурочка! Что же ты думала, старик, что ли, хочет на мне жениться? РОЗИ (в ужасе). Как?.. жениться? (Растерянно.) Боже мой! Входит ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. ЭЛЬЗА (бросается к ней). Мама, мама! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ (лаская ее). Дитя мое! Дорогая моя! Ненаглядная! ЭЛЬЗА (ласкаясь к ней). Не плачь, мамочка! Все равно, дольше не могло так продолжаться... должно же было, наконец, что-нибудь случиться... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Я просто не могу прийти в себя... Пока я их не увижу здесь своими глазами... попомни мои слова - ничего не выйдет. Такая уж наша судьба. Вот увидишь, что-нибудь да помешает. ЭЛЬЗА. Зачем так говорить, мамочка? Надо быть смелее. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. От кого же ты все это узнала? ЭЛЬЗА (смущенно). Я-то? Как ты думаешь, мамочка, что мне надеть - серое репсовое или... ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Разумеется, голубое! У тебя там открыт немного лиф. И, конечно, сделать греческую прическу. ЭЛЬЗА (перед зеркалом). А я сегодня недурна. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Да, сегодня ты особенно интересна! Все это отлично... Пойдем, милочка, я тебя принаряжу. ЭЛЬЗА (смеется и плачет). Да, мамочка, сделай, чтобы я сегодня была особенно красивой. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Ах, дети, дети! Только бы что-нибудь не помешало! ЭЛЬЗА и ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ уходят. РОЗИ. Ты видел, она плакала? ВИЛЬГЕЛЬМ. Кто? Мама? РОЗИ. Нет, Эльза! Бедная Эльза! ВИЛЬГЕЛЬМ. Почему? Да говори же РОЗИ. Поклянись, что ты меня не выдашь. ВИЛЬГЕЛЬМ кивает головой. Теперь я открою тебе страшную тайну. Она у меня давно уже лежит камнем на сердце. Знаешь, чижик, у Эльзы... роман. ВИЛЬГЕЛЬМ. С кем? РОЗИ. С Кесслером. ВИЛЬГЕЛЬМ. Вот еще! Я немножко знаю людей, и поверь, ты ошибаешься. РОЗИ. Нет! Я им помогаю... Да, я... я передаю письма... Без меня бы ничего не вышло, потому что мама такая строгая. Когда я отношу веера, то говорю ему, где она ждет... И он бежит туда... Я и в квартире у него была. ВИЛЬГЕЛЬМ. Боже мой! И ты не боялась? рОЗИ. Страшно боялась. Сердце так и стучало, так и стучало... (Несколько раз ударяет себя кулачком по груди.) ВИЛЬГЕЛЬМ. И при этом ты сама его любила? РОЗИ. Это не важно!