Битва бабочек - Герман Зудерман

ей пришлось заказать себе новое платье. ВИНКЕЛЬМАН. А мне прикажете за него платить? Так-с? МАКС молчит. И кто бы мог подумать, что ты навяжешь мне такую обузу. Я думал, женишься ты на бедной девушке, или там на вдове, что ли, и все обойдется очень дешево. И что же оказывается?.. Что ж ты молчишь? МАКС. Прости, отец, ты сам этого хотел. ВИНКЕЛЬМАН. Чего я хотел? Чего я хотел? Я тебе сказал, женись на бедной, это обойдется дешевле. Хотя, конечно, маленькое приданое могла бы иметь и бедная девушка. Нельзя же быть такой нищей, чтобы приходилось кормить еще всю ее семью. Несколько тысяч марок, ну, скажем, хоть тысяч двенадцать, должна же принести даже бедная девушка или там вдова... Уж женился бы лучше на богатой, - я прибрал бы к рукам ее денежки, чтобы она их не растранжирила, как твоя покойная матушка... МАКС. Отец! ВИНКЕЛЬМАН. Что такое? Что еще? Разве твоя милая маменька с ее двухсоттысячным приданым не довела меня почти до банкротства своими тряпками, бриллиантами, обедами и всякими затеями? Разве я не был принужден разойтись с ней, чтобы поправить свои дела? Разве она не погибла в нищете, как я ей это предсказывал? МАКС. Отец, ты можешь глумиться надо мною, и ты делаешь это, но я прошу тебя... ВИНКЕЛЬМАН Нечего тебя меня просить, щенок! МАКС. Оставь мою мать! РОЗИ (вбегает). Боже милостивый, дядечка, стыдитесь! Макс, опять он тебя? Когда он оставит тебя в покое! Вот гадкий! ВИНКЕЛЬМАН (после молчания). Что нового сегодня в конторе? (К Рози.) Ну, ну, ступай, ступай... хорошо. РОЗИ медленно уходит в глубину. Я спрашиваю, что нового в конторе? МАКС (в замешательстве). Ничего особенного... Впрочем, Кесслер сегодня вернулся. ВИНКЕЛЬМАН. И ты мне говоришь об этом только сейчас? РОЗИ (вздрагивает, услыхав имя Кесслера, обернувшись). Кто вернулся? ВИНКЕЛЬМАН. Пойдешь ты, наконец, рисовать своих бабочек? (Звонит.) РОЗИ в глубине. Входит КОНТОРЩИК. Позвать ко мне Кесслера. КОНТОРЩИК. Слушаюсь-с. (Уходит.) ВИНКЕЛЬМАН. Ты можешь ему сейчас же составить новый маршрут. Бумаги лежат у меня на конторке... направо... Нечего ему сидеть сложа руки... А то еще начнет делать глупости. Этот тоже ветреник. Стучат. Войдите! Входит КЕССЛЕР. КЕССЛЕР (развязно). Здравствуйте! ВИНКЕЛЬМАН. Что? Здравствуйте, здравствуйте! Положительно не могу понять, как это подобные люди могут дела делать... Шляются, шляются, тратят втрое больше, чем следует, и ухитряются еще делать хорошие дела. КЕССЛЕР. Позвольте, господин Винкельман... Если я, по вашему мнению, слишком много трачу, так пошлите кого-нибудь другого... Увидите, во что оно вам выйдет... Я не гонюсь... Такое место, как у вас, я всегда найду. МАКС. Послушайте, господин Кесслер... ВИНКЕЛЬМАН (изменяя тон, плаксивым голосом). Ну, опять за свое... (Максу.) А ты помолчи... не вмешивайся... Не хотите ли сигару? КЕССЛЕР. С удовольствием. ВИНКЕЛЬМАН открывает ящик. Только уж позвольте... из другого ящичка... ВИНКЕЛЬМАН. Что-о? Послушайте, однако... (Вне себя.) Ну, хорошо, хорошо! Берите из другого ящика. КЕССЛЕР. Благодарю! С вашего позволения! (Закуривает сигару.) ВИНКЕЛЬМАН (успокоившись). Да... Что я хотел сказать? (Снова раздражаясь.) Все эти издержки! И куда только вы тратите столько денег? КЕССЛЕР (курит). Я представил счет... Чего же вы еще от меня хотите?.. Что я, вор, что ли? ВИНКЕЛЬМАН. Ну вот... так и знал! О, Господи! Веера хорошо шли? КЕССЛЕР. Веера? Великолепно! Нарасхват... Рисунки фрейлейн Рози... (Оборачивается к Максу.) Виноват, позвольте вас поздравить, это было такою неожиданностью... МАКС (протягивает ему руку). Благодарю вас, господин Кесслер. ВИНКЕЛЬМАН. Ну, хорошо, хорошо! Без чувствительных сцен, они никому не нужны... Макс, принеси из конторы те бумаги, о которых я говорил... (Указывая на Кесслера.) Знаешь? МАКС. Сейчас, отец... (Вышел.) За дверью оранжереи притаилась РОЗИ. ВИНКЕЛЬМАН. Послушайте, любезный Кесслер... Я давно хотел вас спросить... гм!.. Сигара ваша курится? КЕССЛЕР. Как же, благодарю. ВИНКЕЛЬМАН. Скажите, пожалуйста... это семейство... (Зовет.) Рози! Ответа нет. Вы знаете это семейство... Вы были знакомы? КЕССЛЕР. Если вы потрудитесь вспомнить, они получили у вас работу по моей рекомендации, я, так сказать... ВИНКЕЛЬМАН. Ну вот, вы уж готовы разыграть роль благодетеля... Так они жили только тем, что сами зарабатывали? КЕССЛЕР утвердительно кивает головой. И что же, девицы любили наряжаться? КЕССЛЕР. Нет, нет... хотя они всегда одевались очень благородно, но стоило присмотреться поближе - ах, какая бедность, господин Винкельман! ВИНКЕЛЬМАН. Уж не знаю, а теперь они с разными претензиями... Ну, а вдовушка, невеста моего сына... (Зовет.) Рози! РОЗИ (выходит нерешительно). Я здесь, дядюшка... ВИНКЕЛЬМАН. Я тебя зову второй раз. Ты подслушивала? РОЗИ. Я? КЕССЛЕР. Здравствуйте, фрейлейн Рози. РОЗИ (запинаясь). Здравствуйте, господин Кесслер. ВИНКЕЛЬМАН. Накрой мне на стол. Я буду завтракать в беседке. РОЗИ (не двигаясь с места). Хорошо. ВИНКЕЛЬМАН. Ну, иди же! Иди же! Ах, ты, Господи! РОЗИ. Сейчас, дядечка. (Делает Кесслеру в дверях умоляющий жест и уходит направо.) ВИНКЕЛЬМАН. Так вот, видите ли, Кесслер... Входит МАКС. Ты опять здесь? что случилось? МАКС. Отец, кажется. Приехала фрау Хергентхейм с Эльзой. ВИНКЕЛЬМАН. Важная новость! ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ и ЭЛЬЗА входят из сада. ЭЛЬЗА (спешит вперед). Здравствуйте, папочка, хорошо ли вы... (Запинается, увидя Кесслера.) ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. С добрым утром. (Тоже запинается.) ВИНКЕЛЬМАН (которому Эльза поцеловала руку). Здравствуйте! Хорошо, хорошо... Что это вы сегодня так рано? ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Быть может, мы помешали? ВИНКЕЛЬМАН. Ну, уж все равно. Садитесь! Мы сейчас кончим. МАКС (поздоровавшись с Эльзой, указывает на Кесслера). Вы, кажется, знакомы? КЕССЛЕР. Я имел удовольствие. ФРАУ ХЕРГЕНТХЕЙМ. Как же! КЕССЛЕР. Позвольте мне иметь честь поздравить... ВИНКЕЛЬМАН. Хорошо, хорошо! Не тратьте, пожалуйста, слов попусту. Это лишнее. Я просил бы вас завтра же отправиться в поездку на восток, вместо этого... как его... Макс? МАКС (который разговаривал с дамами, быстро подбегает). Шумана... ВИНКЕЛЬМАН. Да, да, Шумана. После обеда вы получите ваш маршрут. Мой сын сейчас его приготовит. Вы, кажется, недовольны? КЕССЛЕР. Позвольте, господин Винкельман, ведь и лошади после работы отдых дают... ВИНКЕЛЬМАН. Скажите, пожалуйста, всю жизнь лон только наслаждается, и еще говорит о каком-то отдыхе! КЕССМЛЕР. Извольте-с... я согласен, но на востоке будут большие расходы. Там все пьют портвейн. Придется тратить еще больше. ВИНКЕЛЬМАН. Еще больше! (Тихо.) Есть ли у вас совесть? Ведь вы кровь мою пьете! (Скрежеща зубами от бешенства.) Если вы только не сделаете мне хороших дел... КЕССЛЕР. Вы меня прогоните. Этого