Андреа Дельфин - Пауль Хейзе

и водворявший тишину своим печальным видом. Внутри же в самом большом зале быль воздвигнут катафалк, под балдахином; кипарисы касались вершинами потолка, пламя свечей в серебряных канделябрах колебалось от ветерка, который дул с открытого балкона. Четыре слуги дома Вениера в черном, с обвитыми крепом алебардами, стояли, как статуи и сторожили последний сон хозяина. С мертвеца свешивался черный бархатный покров, серебряные кисти которого касались пола. Покойный был веден в профиль. Андреа узнал это лицо. С той ночи, когда он был в палаццо Леоноры, он запечатлел в своей памяти черты этого лица. Но ни один мускул его лица не дрогнул и не выдал мстителя, стоявшего перед своей жертвой. Час спустя Андреа вернулся домой. Хозяйка встретила его с материнской заботой, а Мариэтта по-видимому ждала его прихода с нетерпением. они рассказали ему, что во время его отсутствия были сыщики в его комнате, но все нашли в лучшем порядке, что подтверждало хороший отзыв о нем хозяйки. Спокойствие, с которым Андреа выслушал ее повествование, служило ей лучшим доказательством, что ее испуг был неоснователен и что обыск был произведен для проформы. Она ему преподала массу советов, как ему себя вести, чтобы не навлечь подозрение. -- Будьте осторожны, сударь, и никому не доверяйтесь. Вы не знаете, как они могут обойти человека. Лучше в гостиницу не ходите, а уж удовольствуйтесь нашей скромной едой. Вы плохо выглядите, лягте-ка, подите. Вы не привыкли к брожению по улицам, вот и устали. Все эти речи матери Мариэтта подкрепляла умоляющими взглядами. Он же уверял их, что здоров и попросил хлеба и вина. И в тот день больше не показывался. Рано утром. когда он еще был в постели, вошел к нему Самуил. -- Если вы желаете зарабатывать четырнадцать дукатов ежемесячно, то следуйте за мной, я уже хлопотал за вас г думаю, что вы не напрасно со мной пойдете. -- Что же, состоялось избрание нового инквизитора? -- спросил Андреа. -- По-видимому! -- И до сих пор не напали на след преступника? -- До сих пор все поиски бесплодны. Дворяне страшно напуганы. Они заперлись по домам и в каждом видят сыщика. Посланники по очереди перебывали у дожа, высказывая ему свое негодование по поводу случившегося преступления, и клялись употребить все меры к разысканию убийцы. Теперь господа -- трое еще больше будут прятаться перед всеми, а голова убийцы оценена очень дорого. Смелей, синьор Андреа, скоро мы с вами будем пить лучшее вино, чем в том кабачке тогда! Андреа молча оделся и последовал за своим покровителем, который трещал, не умолкая. Подойдя к дворцу дожей, Самуил постучал в маленькую дверь его двора и шепнул слуге, открывшему им, что-то на ухо. Видимо он был тут старым хорошим знакомым. Пройдя по длинному полутемному коридору и сказав пароль страже, они были пропущены в небольшую комнату, окно которой выходило на двор и было полузавешено темной занавесью. В глубине покоя ходили взад и вперед трое мужчин в масках, из-под которых только и были видны концы бород. Четвертый без маски, сидел и писал при свете одной свечи. Он взглянул на Самуила и Андреа, когда они вошли. Другие же трое их не заметили и продолжали с жаром разговаривать. -- Вы привели того чужестранца, про которого говорили? -- спросил секретарь. -- Да, ваша милость. -- Вы можете уйти. Еврей смиренно поклонился и вышел. После некоторого молчания, проглядев лежавшие перед ним на столе бумаги и окинув взглядом пришельца, он сказал: -- Вас зовут Андреа Дельфин, вы сродни нашим дворянам однофамильцам? -- Право не знаю. Мои предки с незапамятных времен жили в Брешии. -- Вы живете в улице délia Cortesia у Джиованны Даниэли; вы хотите на службу Совета Десяти? -- Да, я желаю посвятить себя услугам республики. -- Ваши бумаги в порядке? Адвокат, у которого вы занимались, хвалил вас, как прилежного и порядочного человека. Вот только неизвестно, где вы были шесть или семь лет до того? Где вы были, когда умерли ваши родители? Вы не были в Брешии? -- Нет, не был, ваша милость, -- ответил Андреа спокойно. -- Я быльв то время в чужих краях: во Франции, Голландии и Испании. Прожив же все наследство, я вынужден был искать себе место. -- А где же доказательства? -- Их у меня украли вместе с сундучком, в котором было все мое имущество. Мне опротивела кочевая жизнь и я вернулся в Брешию. Я служил у адвоката, и ваша милость сами видели по его свидетельству о моем умении работать. В то время, как он это говорил, стоя в почтительной позе, склонив голову, внезапно подошел к столу один из трех господь в масках, и Андреа почувствовал на себе его пронизывающий взгляд. -- Как вас зовут? -- спросил инквизитор дрожавшим от старости голосом. -- Андреа Дельфин, таковым числился я и по паспорту. -- Знайте, за обман трибунала вы подлежите смерти. Взвесьте ваш ответ. А что, если я вам скажу, что ваше имя Кандиано? Молчание воцарилось после этих слов, было слышно, как червь точил старую балку в комнате. Четыре пары пытливых глаз устремились на него. -- Кандиано, -- переспросил он медленно, но твердым голосом, -- почему я Кандиано? Хотя, что же, я бы не прочь так называться, потому что, насколько знаю, Кандиано знатны и богаты, и тот, кто зовется так, не станет корпеть над работой, как я, бедняк. -- Но у вас черты лица Кандиано. И кроме того ваша манера держать себя выдает ваше знатное происхождение. -- Я уж не виноват, что у меня такое лицо, светлейшие господа, -- ответил он наивно, -- Что касается моей манеры себя держать, то я видел многое, что во время путешествий образовал себя, а по приезде в Брешию, я пополнил пробелы моего знания чтением. Оба другие замаскированные в это время подошли ближе и один из них с рыжей бородой, видневшейся из-под маски, сказал вполголоса. -- Правда, сходство есть, нельзя отрицать этого, но вы же знаете, что этот род вымер: старик погребен в Риме, сыновья же вскоре тоже умерли. -- Так-то, оно так, но посмотрите сами и скажите, разве непохож он, как две капли воды, на старого Луиджи Кандиано, конечно, он моложе. -- Может, это какой-нибудь его побочный сын, -- тогда это нас не касается. Он бросил его бумаги, подал знак секретарю и отошел с другими к окну, продолжали тихо прерванный разговор. Никто не мог прочитать в глазах Андреа, что с души у него свалился камень. Секретарь снова начал: -- Вы владеете иностранными языками? -- спросил он. -- Я говорю по-французски и немного по-немецки, ваша милость. -- По-немецки, где же